– Видел поместье неподалеку отсюда? Проезжали, когда добирались. – Маркус запил еду большим глотком вина. Я дважды кивнул. – Отправишься туда, как только солнце скроется. Там живет заказчик.
– А в чем заключается… задание?
– Расскажут на месте. Учись разбираться в ситуации сам. Я не буду вечно ходить за тобой по пятам.
Я еще несколько раз кивнул и принялся осматривать трактир, чтобы спрятать взгляд. Смелости и желания показать себя у меня было в достатке, но это не значило, что я не нервничал перед первым делом. Ответственность перед мастером придавливала к земле: великий чародей потратил на меня время и силы, а потому я не имел права на ошибку. Либо оправдать ожидания, либо лишиться всякого уважения, в том числе к самому себе.
– Сделай все, о чем тебя попросит тот человек, – нравоучительно отчеканил Маркус, указывая на меня вилкой. – А если будет буйствовать или откажется платить, успокой.
– Понял.
– И не возвращайся, пока не закончишь.
Я бы не посмел.
Перенестись в поместье я не смог, а дорогу, проходящую мимо него, не запомнил. Пришлось нанять повозку и утомительно сотрясаться в пути по ухабам и кочкам. Издалека утонувшие в плюще стены выглядели гораздо лучше – по мере приближения взору открывались пятна плесени, погибшие ростки, грязь, а в нос бил вихрь вони из-за того, что мусорную яму расположили слишком близко к дому. Видно, хозяин прежде был богат, но состояние имеет свойство заканчиваться, если его не приумножать.
У входа меня встретила пожилая служанка с до безобразия добродушным лицом. Такие люди обычно настораживали, но в ней я не почувствовал и капли фальши. Форма поношенная, следы от старых пятен, грубые руки в трещинах и ссадинах. Она низко поклонилась, как только я подошел к двери.
– Прошу, господин, хозяин ждет вас наверху.
Я молча проследовал за женщиной, по пути разглядывая следы былой роскоши. Портретов на стенах почти не было – семьей этот человек, похоже, не обзавелся, – и их место занимали пейзажи земель, совсем не похожих на здешние. Все выглядело дорогим и не таким уж старым, но при взгляде на интерьер казалось, что от него пахнет смертью – от местного климата все быстро приходило в негодность. Упадничество царило и в атмосфере места: помимо той самой служанки я не увидел ни души, пока не дошел до комнаты, служившей хозяину дома кабинетом. Женщина постучала в дверь, тут же отворила ее и ушла, опустив голову.
– Входите.
Я расправил плечи, тихо вдохнул, вспомнил наставление мастера. Вошел.
