Я закинул ногу на ногу, позволяя телу еще больше сжаться, превратиться в подобие натянутой струны.
– И сколько же я стою?
– Отдал все, что было, – почти прошептал Альдвей. – Потому что ты все, что у меня осталось.
– Мы с вами никак не связаны.
– Но если бы не я…
– То у меня не было бы этого уродливого лица? – Я пальцем указал сначала на себя, потом на него. – Матушка была красива, так что оно точно досталось от вас.
– Расскажи мне про нее, – попросил он, закрывая глаза на мой гнев. – Расскажи про Биделию. Где она?
– Под землей.
Альдвей мгновенно посерел, неловко зачесал редеющие волосы и прокашлялся.
– Мне… очень жаль.
– Пожалуй, вам стоило пожалеть ее чуть раньше. Например, когда выгоняли ее из дома, как только она забеременела. Это произошло здесь? – Я огляделся. Потускневший дом несколько не вязался с образом места, о котором рассказывала мать. Все ее истории я бережно хранил на самых аккуратных полочках памяти. – Это тот самый дом?
– Да, но раньше я не был его хозяином! – Пытаясь оправдаться, Альдвей замахал руками, будто невидимые клещи моей разъяренной магии уже добрались до его лица. – И я не выгонял ее сам! Мой отец был очень строг…
– И потому вы спали со служанкой? Что ж, ум я тоже унаследовал не от вас.
Ноздри хозяина поместья расширились – я наконец сумел его задеть. Не на такую встречу он рассчитывал, выплачивая Маркусу остатки состояния.
– Сынок, послушай, я не мог…
Я вытянул руку вперед, и слова застряли у Альдвея в горле.
– У меня нет отца.
– Я… любил… ее…
От неожиданного всплеска эмоций я рассмеялся, но прозвучал смех гулко, низко, будто раскаты грома. Контроль был безвозвратно утрачен. Я встал с кресла, хотя даже не помнил, как в него сел, приблизился к Альдвею на два шага и с упоением посмотрел в глаза, что стремительно наливались красным.
– Я вам верю, – вкрадчиво прошептал я. – Любили, полагаю, всем сердцем. Ведь только любимым позволяют жить в грязи и позоре, побираться в худших районах Офлена, страдать от самых отвратительных болезней. Она ждала вас семь лет. Рассказывала, каким красивым был этот дом, как вы были к ней добры. Вспоминала без злобы и обиды, как будто вы не сделали ничего предосудительного. И сгинула, попытавшись продать себя мужчине за ночлег, чтобы мы не замерзли насмерть.
