Муж лежал в ее постели, закинув руки за голову, и Дара внутренне застонала: ну почему, почему его принесло именно сегодня?! Или он специально?
– Нормально. Премию получила за «Кабаре».
– Молодец. Ну-ка! – Он выразительно шевельнул бровью.
Дара покорно развязала пояс и скинула халат. Она стояла перед ним обнаженная и опустошенная – совершенное создание природы, слегка подправленное пластическим хирургом, сексуальная кукла, живая игрушка… подстреленное животное, истекающее кровью.
– С кем общалась?
Дара не стала врать – все равно он уже наверняка знает, и перечислила всех, с кем перекинулась хотя бы парой слов.
– О, даже с господином Алымовым! И он тебя не придушил?
– Как видишь – нет.
– Я бы на его месте придушил.
– Он – не ты! – воскликнула Дара с некоторым вызовом и тут же об этом пожалела.
– Это точно, – хмыкнул муж, откинул одеяло и приглашающе похлопал ладонью по простыне. – Прыгай сюда, детка.
И она прыгнула. А что ей еще оставалось? show must go on.
Сергей не стал ничего рассказывать Асе, но через пару дней обнаружил у себя на столе журнал, раскрытый на заметке, прочитав которую затосковал: журналист всячески обыгрывал версию возвращения актера Алымова к бывшей жене. И картинка была, успел кто-то щелкнуть: Алымов целует Дару в щечку. Ну да, поцеловал – на прощание. Черт бы их всех побрал! Сергей взял журнал и пошел к Асе. Она покосилась на него довольно сурово:
– И что это все означает?
– Ася, неужели ты веришь этим шакалам? Мы с Дарой случайно встретились, поговорили немножко – и все!
– О чем тебе с ней разговаривать? После того что она тогда устроила?
– Она прощенья просила. Ася, ей сейчас очень плохо!
– Ага, а ты скорей утешать? И целовать?
Припадки ревности случались с Асей довольно редко, но поражали метко: она долго отходила, а муж лез в бутылку: ах, ты мне не доверяешь! Вот и в этот раз они разошлись, обидевшись друг на друга до такой степени, что Ася отправилась спать в детскую. «Ну и пожалуйста!» – думал каждый, считая себя совершенно правым. «Нет, как она может ревновать?! – кипел Алымов. – Что, я и поговорить не имею права?!» А за стеной тихо всхлипывала его жена: «Конечно, она вон какая красивая, а я…» – после родов Ася слегка располнела и страшно переживала.
«Ты подумай, пожалел ее!» – возмущалась Ася. Плохо ей, видите ли! Сейчас кинется помогать! Вечно он… Ну ладно, когда Алымов в прошлом году возился со сводным братом, Сергеем-младшим – хотя бы понятно: родная кровь. Правда, видел он эту «родную кровь» всего второй раз в жизни. Но не последний, как подозревала Ася: парню было уже двадцать три, а толку никакого. Так и повиснет теперь на них! А что? Деньги дают, плечо подставляют! Или, к примеру, Ксюха, которую Ёж практически удочерил – вон уже дедушкой себя считает! Против Ксю Ася ничего не имела.
А эта безумная Анфиска, которая время от времени возникает из ниоткуда?! Как обострение, так к Алымову! Еще хорошо, что к Асе она благоволит… Ася вспомнила, как Анфиса явилась к ним домой через пару месяцев после свадьбы – с букетом цветов, похоже, вытащенным из помойки. Сама она тоже весьма напоминала бомжиху – Ася отдала ей теплый шарф и старое пальто, в карман которого Алымов сунул немного денег. Анфиса отказалась пообедать, но чаю выпила. Уходя, церемонно поклонилась и произнесла: «Совет вам да любовь! Наконец ты, Сергей Олегович, за ум взялся. Одобряю. Береги жену-то, охламон!» Она всегда разговаривала с Алымовым бесцеремонно, и он раздражался: «Вот еще одна воспитательница на мою голову! Мало мне тетки!» Ну, Анфиску можно только пожалеть, конечно… Но Дара! Дара, которая так подло поступила с Сережей!
На следующий день они разговаривали друг с другом чрезвычайно холодно и церемонно, но к концу недели оба изнемогли, и каждый решил, что сегодня вечером надо обязательно помириться. Ася готовила обед и поглядывала на часы, прикидывая, когда муж вернется с репетиции, а сама тоже репетировала покаянную речь. Но муж не явился ни в семь, ни в восемь, ни в полдевятого…
Когда наконец запиликал дверной звонок, Ася дошла до крайней степени волнения. Но за дверью оказался Савва, и Ася, увидев выражение его лица, вся побелела:
– Что? Сережа? Что с ним? В аварию попал? Он жив?
– Жив, жив, успокойся! Нет, не авария. Асенька, ты сядь. Вот водички выпей! Есть у тебя валокордин, что ли?
– В холодильнике…
Савва накапал ей валокордина, Ася послушно выпила.
– Савва, что случилось?
– Ася, ты соберись с силами. Потому что мало хорошего. Он уже уезжать собрался, а тут… В общем, ему какой-то дрянью в лицо плеснули.
– Какой… дрянью…
– Вроде бы кислотой. Но глаза целы, целы! И «Скорая» быстро приехала! – Савва с тревогой смотрел на Асю.
– Боже мой…
Она закрыла лицо руками. Потом встала:
– Я должна быть с ним. Ты отвезешь меня? Надо Вере Павловне позвонить.
– Уже едет, я звонил.
Почти всю дорогу Ася молчала, только раз сказала:
– А мы с ним как раз поссорились…
– Я знаю. Он говорил. Ася, ты зря его в чем-то подозреваешь, правда! Сережа тебе не изменяет.
– Да разве теперь это важно…
