— Он хочет помогать мне делать инструменты. Да, сейчас он просто бьет камнем о камень, но это уже кое-что. — Он вдруг посерьезнел и опустил взгляд. — Но многие до сих пор относятся ко мне… «холодно», как ты это называешь. Несколько детенышей начали дразнить Бастера. Я не хочу, чтобы ты ушел навсегда, но еще больше не хочу, чтобы пострадала моя семья.
— Понимаю, Архимед. Мне все еще нужно познакомить тебя с луком и стрелами, но это подождет. Сейчас ты должен запомнить вот что: я уничтожил не всех гиппогрифов, а только местный выводок. Они, как вид, еще существуют, и ваша территория с их точки зрения сейчас ничейная. Вы должны быть готовы к тому, что вам придется отражать их атаки. Как минимум вам понадобится больше копий. А луки со стрелами позволят вам поражать врагов издалека.
— Ладно. Я немного поиграл с короткими копьями… э-э… со стрелами. Я всем говорю, что это маленькие копья для Бастера. Соплеменники смеются, но верят. Но вот лук… почему он должен быть из разных материалов?
— Слоеный материал прочнее и более упругий. Рано или поздно ты его склеишь, но пока что части можно просто связывать.
Мы еще немного поговорили: я показал ему чертежи нового оружия, дал пару советов для знахарки, объяснил кое-что из арифметики.
В конце концов Архимед встал, попрощался и пошел обратно в Камелот. Этого было достаточно. Это был хороший день.
Я всегда знал, когда Марвин хочет мне что-то сказать. Он открывал рот, затем закрывал его, потом делал еще одну попытку. Я не понимал, нужно ли уже беспокоиться или нет. В прошлый раз он сообщил мне о гиппогрифах. Статистика так себе.
— Кажется, скоро я отправлюсь в путь, — выдавил он из себя наконец.
Я замер почти на полсекунды.
— В смысле? Ты покидаешь Дельту Эридана?
— Да. Боб, ты многое сделал для дельтанцев, но, по-моему, два Боба тут уже не нужны. Теперь тут нужен всего один смотритель, который будет просто следить за ситуацией. — Он указал на окно с видеотрансляцией, которую я смотрел. — Совет, скорее всего, оказал тебе услугу, прогнав тебя. Теперь дельтанцы сами определяют свою судьбу. Ты по-прежнему можешь что-то подправлять и подкручивать, но вся эта тема с «небесным богом» не очень здоровая — ни для тебя, ни для них.
Мне захотелось оскорбиться или вспылить, но на самом деле я думал почти так же, как и он. Я кивнул.
— Но все равно, без тебя будет уже не то. Кто будет загружать в Гуппи скверные реплики?
— Черт побери, Боб, у нас же есть УППС, а благодаря ему мы всегда будем на связи. Если моя скорость не будет выше 0,75 от световой, ничто не помешает нам общаться в ВР. Но, возможно, тебе покажется, что я под хмельком.
— Забавно, но мне все равно кажется, что это совсем другое. — Я пожал плечами и немного походил взад-вперед. — Но я тебя понимаю, Марв. Это всегда был мой проект. Люк и Бендер это знали.
— Как же я мечтаю, чтобы до них дошли чертежи УППСа, — заметил Марвин, меняя тему. — Мне было бы приятно услышать, что у них все в порядке.
Я кивнул и сел. Какой же хреновый выдался год.
С другой стороны, у нас появился УППС, а с ним действительно стало полегче. Теперь у меня были не только дела, но и Бобы, с которыми можно поговорить.
Я со вздохом покачал головой. Ныть нет смысла: если нужно, я всегда смогу найти целый список тем, которые вгонят меня в депрессию. С другой стороны, дельтанцы же никуда не делись — даже если сейчас они не хотят со мной общаться.
23
ДУЛО
Фрагменты космической системы перемешались с высохшими растениями и тушами животных, которым не повезло оказаться на этой ферме-«пончике». Взрывная волна разметала обломки, но орбитальная механика и взаимное притяжение снова подтягивали их друг к другу.
В окне плыло изображение Гомера.
— Мы ведь только что ее запустили. Полгода работы насмарку.
Я кивнул. К «пончикам» Гомер относился как к родным детям. Он придумал этот проект, и он им руководил. Наверняка сейчас ему было нелегко.
— Кто-то выступил с заявлением?
— Да. ДУЛО. Обычный бред: человечество — раковая опухоль на поверхности планеты, без людей вселенной будет лучше, и так далее.
— Мне жаль, дружище. Но рано или поздно мы их поймаем.
Гомер молчал, однако его выражение лица говорило само за себя. На его лице отражались печаль, гнев, смятение. Смотреть мне в глаза он не хотел. Я пожалел о том, что так плохо думал о нем в прошлом. Гомер был полноценным участником нашей команды, и то, что происходило сейчас, его убивало.
Состояние Гомера меня беспокоило. Он практически перестал меня подкалывать — более того, теперь говорил со мной только о делах. Решив, что его кто-то обидел, я однажды попытался его расспросить, но он перевел разговор на другую тему.
— У нас есть запасные фермы, так что это не катастрофа, — сказал я. — Но поскольку производство продовольствия на самой планете сократилось, придется урезать пайки. Или есть больше кудзу.
Я улыбнулся, но развеселить Гомера не удалось. Он пожал плечами и разорвал связь.
— Гуппи, у нас есть данные о «Ферме-6»?
