Он обходит гостиную и останавливается рядом с письменным столом Грейс. Это красивый антиквариат, который они вместе обнаружили на блошином рынке в Нашвилле. Поторговавшись, Ноа сбил цену, загрузил покупку в дешевый автомобиль, взятый ими в тот день напрокат, и помог Грейс поставить приобретение перед эркерным окном. Он проводит пальцами по древесине и вдруг замечает свой телефон. Его уголок выглядывает из-под коробки с документами.
– Ага!
Надо думать, это Грейс его сюда положила.
Ноа приподнимает коробку и замечает на крышке надпись «Личное», сделанную ее рукой.
В последнее время обоим пришлось столкнуться с кучей бумажной возни. Все деловые счета Ли, опека над Мейсоном, документы для суда и налоговая отчетность. Ноа внес лепту тем, что упорядочил, промаркировал и сложил по папкам всевозможные документы мальчика, избавив от этой заботы Грейс. Хотя понятно, что в коробку с надписью «Личное» лезть не надо, любопытство берет верх, и Ноа заглядывает внутрь. Несколько фотографий, под ними журналы и папка с надписью «Гарри». Что еще за Гарри?
Только Ноа собирается закрыть коробку, как его взгляд падает на верхнюю фотографию. Пульс почему-то учащается. Ноа достает снимок, и сердце бухает в ребра, словно пытаясь их проломить. С изображения смотрят две женщины – одна из них Ли. Они дружески держатся под руки, Ли чуть подалась вперед, приоткрытые губы смеются. Обе девушки почти одного роста, похожие прически, одинаково худосочные тела, бледная кожа и огромные глаза.
– Что ты здесь делаешь?
Ноа роняет снимок обратно в коробку и придает лицу невозмутимый вид.
– Ой, извини.
Грейс в шелковой пижаме, и сквозь тонкую ткань угадываются очертания тела.
Ноа поднимает телефон.
– Видимо, выпал из кармана.
– Лежал в коробке? – спрашивает она, бросив взгляд в ее сторону.
– Нет, под коробкой. – Ноа вновь берет фото. – Прости, не совладал с любопытством. Последнее время у нас было столько бумажной возни, приятно увидеть Ли на обычном снимке из жизни. Отличный кадр.
– Ты про какой?
Грейс подходит к коробке, и Ноа передает фотографию.
Она с горькой улыбкой обводит контур Ли.
– Да, отличный. Здесь она еще до нашего знакомства.
Грейс возвращает снимок на место и закрывает крышку.
– Пока не решила, что с этим делать. Все такое личное, даже неловко копаться. Понимаешь? – Грейс накрывает крышку ладонью. – Я тут подумала… возможно, Мейсону однажды захочется все это получить.
– Наверняка. А кто с Ли рядом? – спрашивает Ноа, склонив голову набок. – Сестра?
– Ли была единственным ребенком в семье. Это лучшая подруга.
– Мне казалось, ее лучшая подруга – ты. – Он старается, чтобы голос звучал спокойно, не хочет выдать волнение.
– Да. Я имела в виду до того, как мы познакомились. – Грейс сдвигает коробку на край стола, и Ноа протягивает руки, чтобы помочь опустить ее на пол.
– Эй, я и сама вообще-то могу. – Грейс закатывает глаза.
Ноа, сдаваясь, поднимает руки.
– Знаю, ты сильная женщина и способна все сделать без меня. Однако не забывай о беременности.
– Срок совсем ранний.
– Не важно.
– Ах ты такой-сякой!
Грейс игриво прижимается к нему, и Ноа обнимает ее за талию, но даже вдыхая ее пьянящий аромат, никак не может выбросить из головы фотографию.
Он закрывает глаза и сосредотачивается на женщине в объятиях, а не той, что на снимке.
– Пить хочу.
При виде Мейсона оба отстраняются. Тот, не прося о помощи, проскальзывает на кухню. Слышно, как включается диспенсер для льда и журчит тонкая струйка воды, затем раздается сочный зевок, и Мейсон шлепает обратно к себе в комнату.
На губах Ноа мелькает улыбка.
– Рад, что ему здесь уютно.
– Потихоньку-полегоньку… – Грейс бросает взгляд на часы. – Пошли-ка баиньки. Утром поедем к Ли заканчивать уборку.
– Уверена? – Ноа бросает осторожный взгляд в коридор. – А как же мальчики?
– А что мальчики? – Грейс хватает Ноа за руку и строит глазки.
– Не озадачит ли их утром мое присутствие?
– Не мели чушь. Им нравится, когда ты здесь. – Грейс тянет его по коридору, и он подчиняется.
Оба мальчика знают, что Грейс и Ноа встречаются, и пока с этим не было никаких проблем, однако Ноа все равно волнуется, что это нарушение границ и чревато слишком многими переменами сразу. Грейс еще не рассказала Луке о беременности, и ее решение приходится уважать. Она выжидает, опасается выкидыша. Что ж, понятно, но ему-то всеми фибрами души хочется орать с крыш о своем скором отцовстве.
Ноа раздевается до трусов и ложится в кровать рядом с Грейс. Телом внезапно овладевает усталость, но в голове роятся мысли. Ноа пытается забыть о коробке, о фотографии, загадочных каракулях на ней. Нужно знать, но меньше всего на свете ему хочется себя выдать. На Грейс и так много свалилось… даже чересчур много. Она не поймет, остолбенеет, а то и разозлится. Впрочем, рано или поздно придется поговорить на эту тему. Никаких тайн от матери его ребенка.
