Ноа ворочается в кровати часами, Грейс мирно спит рядом. Перед его глазами девушки с той фотографии. Надо же, он и не знал, что у Ли была лучшая подруга, похожая на нее словно двойник. Со времени несчастного случая он не позволял себе думать о Ли, старался быть сильным ради Грейс, но сейчас наваливаются грусть и чувство вины. Он знал, что нравился Ли, и мог бы развеять ее интерес или попросту рассказать о своих отношениях с Грейс, но юлил. Притворялся. Закрывал глаза на очевидное. Играл в таинственность.
И какова цена?
Будь они с самого начала честны, у Ли и Грейс не возникло бы причины ссориться. У Ли не возникло бы причины напиться. И она не полезла бы на ту проклятую гору.
Ноа трет глаза. Хватит себя мучить, нельзя навязчиво думать об одном и том же. Довольно одного Уайатта. Более чем довольно. Пусть прошли годы и Ноа простил родных, боль до сих пор сидит в сердце будто заноза. Уайатта не вернешь, и Ли тоже, но расскажи тогда родители все, смерть брата удалось бы предотвратить. Что, если и Ли можно было спасти? Ноа кадр за кадром, словно кинопленку, прокручивает историю их отношений и гадает, не пропустил ли в очередной раз что-нибудь очевидное.
Вздохнув, он устремляет взгляд в потолок и, моргая, ждет зарю. Надо просто вернуться к Ли и закончить работу. Ни к чему мучить себя здесь. Он все думает о том, что нашел в коробке, и своей тщательно оберегаемой тайне. Мысли переносятся к одной давней вечеринке. К тому, что произошло после. Ночью, в темноте.
На следующее утро Лука будит Грейс, тряся за плечо:
– Мама, вставай. Мейсон заперся у себя в спальне и ни в какую не открывает.
– Что?
Спала Грейс крепко, без сновидений. Она шарит по прикроватной тумбочке, но вместо телефона находит лишь воздух.
– Который час?
– Не знаю, но Мейсон не хочет выходить. У меня желудок сводит от голода.
Лука убегает на кухню. Резко скрежещет придвигаемый к шкафам стул. Стукается о пол пластиковая миска, выпавшая из пальцев. Сын неуклюже открывает и захлопывает холодильник, гремит посудой. Ей точно нужно хранить его миски и чашки внизу шкафа.
Грейс вытаскивает из постели занемевшее тело, поясницу ломит. Достав из комода свитер, она подходит к комнате Мейсона и дергает ручку.
– Мейс?
