Это, в сущности, и есть лучшее опровержение коммунизма. Неоспоримое доказательство того, что русский народ в рамках идиотского социализма надолго удержать невозможно.
А если в нашей мелкобуржуазной стихии есть нечто тревожное, то разве только одно: как быть со своим участком Ивану Николаевичу, когда можно будет возвращаться в Россию?
Это, действительно, проблема.
Чертовски повезло Марии Степановне.
Вот, поистине, не знаешь, откуда может счастье прийти. Один всю жизнь напрягается, трудится, мечтает, как бы разбогатеть, даже не то, что разбогатеть, просто получить приличную службу. И ничего не выходит. А другой ни о чем не мечтает, не тужит, живет, как птица небесная и вдруг драгоценная посылка с неба.
Удивительная загадка – наше эфемерное человеческое счастье. Какими законами руководствуется? В чем его тайный смысл, сокровенные мудрые причины? Не говорю уже о мистике врожденных дарований. Это, действительно, чудо. Смотришь иногда на человека, готов увидеть в нем обиженное Богом существо – и неожиданно узнаешь: крупный талант! Нечесаный, грязный, с нелепой физиономией, со смешными манерами; когда говорит, лыка не вяжет; когда сидит за обедом рядом, внушает опасение соседу, как бы не брызнул соусом на чужой рукав…
А в результате – подлинная искра Божья, выдающаяся личность в истории.
Наоборот, встретишь кого-либо в первый раз, обворожишься, удивишься, как много судьбой дано одному человеку: и красив, и чисто выбрит, и воротничок свежий, и галстук в тон носкам, и говорит непринужденно, красноречиво, умно. А присмотришься… День, два, три. И ясно видишь: осел.
Сколько раз в жизни приходится сталкиваться с такими парадоксами врожденности. Сколько писателей, например, знаешь: у одного почерк куриный, орфографические ошибки скачут по рукописи, точно блохи по огороду, слова пропущены, запятых нет, колесо через ять; при чтении подлинника, в общем, стыдно за литературу. А весь мир восторгается, иностранцы переводят на свои языки.
А бывает рукопись безукоризненная, каллиграфическим почерком, все знаки препинания на месте, все предложения этимологически, синтактически выше похвал. Видно, человек старался, переписывал начисто. А никто не читает. Кроме секретаря или редактора.
Недаром эту непостижимую тайну дарования так горько охарактеризовал пушкинский Сальери в речитативе «Опера комик»:
Впрочем, случай с Марией Степановной относится не к этому разряду счастья. Дело в том, что около шести месяцев тому назад Мария Степановна шла по бульвару Бонн Нувелль. А там, на углу рю Мазагран, в это время строился новый шестиэтажный дом…
Ох, мы хорошо знаем этих баловней капризной судьбы. У лотерейных колес на парижских ярмарках они вечно выигрывают за 25 сантимов кило сахара или увесистую плитку шоколада. На благотворительных балах стоит им взять несколько билетиков из урны, и сейчас же в руках всякая всячина: пачка конвертов, бутылка одеколона, детский чепчик с отличной лентой.
На Шаляпина они умудряются, благодаря непрестанному везению, попасть в партер за два франка. Лотерейный билет М. М. Федорова обязательно принесет им картину Коровина[270] или Шилтяна[271]. Эти люди никогда не опаздывают на поезд, а если опаздывают, то поезд почему-то сам тоже «ан ретар[272]». Если они забыли взять зонтик, дождь, несмотря на все свое желание, не идет целых три часа подряд, хотя бы это противоречило законам парижской природы.
Так вот, шла Мария Степановна по бульвару Бонн Нувелль, ни о чем не мечтала, ни о чем не думала. Огибала угол Мазагран под лесами нового дома. И вдруг этакое совпадение! На голову упал сверху кирпич. Кирпич! Хотел бы знать я, человек, которому никогда не везет, какой эффект произошел бы с моей головой. Между тем, Мария Степановна упала без чувств ровно в такой мере, чтобы успели составить протокол, рану получила такую, чтобы, с одной стороны, совершенно выздороветь через два месяца, а с другой стороны, получить «доммаж энтере[273]».
И, вот, на днях прихожу по пригласительной пневматичке к ним, а в доме веселье: получили по суду 90.000 франков.
Стол раздвинут на все доски. Белоснежная скатерть сверкает. Графины искрятся. Евгения Андреевна шикарно одета. Глеб Николаевич собирается купить «Ситроен». Мусю посылают на лето в Биарриц. Сами в июле едут в Довилль. А прибывающие гости подходят к ручке сияющей Марии Степановны, и сдерживая зависть, радостно говорят:
– От души поздравляю.
– Дай Бог еще раз удачи.
– Замечательная вы женщина, Мария Степановна!
