Мало кому это известно, а между тем – факт: в недрах банков, промышленных заведений, больших магазинов, по ночам можно видеть в отдельных кельях, слабо освещенных электрической лампой, одинокие фигуры русских людей, запертых здесь с восьми часов вечера до восьми часов утра. Не имеют они права отлучаться. Не имеют права часочек вздремнуть. Кругом тяжело дремлет издерганный, измотавшийся город. А они бодрствуют. Внутри – глубокая тишина, убаюканная ходом контрольных часов. Ни одного постороннего звука. Ни одной кощунственной ноты. А они бодрствуют. Таинственно зияют двери, разверстые во тьму обширного зала. Загадочно поблескивают части металла. Застыв у стен, смотрят неуклюжие очертания несгораемых касс… А они бодрствуют.
Что для них сутолока жизни? Торопливость? Уличная погоня за призраками? Каждую ночь мудрый покой, величавое течение освобожденных минут, физическое ощущение вечности.
Как тут не превратиться в философа?
Не стать поэтом?
Не начать писать мемуаров?
Я знаю лично нескольких ночных сторожей. В прошлом люди разных профессий: генерал от инфантерии; директор гимназии; крупный промышленник. И все они, как оказывается, пишут.
Каждый свое.
Генерал обширный труд на тему: «Куда мы идем?»
С подразделениями:
Куда идут англичане?
Куда идут немцы?
Куда идут французы?
Куда идут русские?
Промышленник готовит к выпуску книгу «Ночною порой» – сборник стихов, написанных в духе Апухтина, из которых наудачу приведу несколько: «Когда бьют контрольные часы»; «Уснуть бы, уснуть…»; «Сижу я один, до утра буду сидеть»; «Ах, хоть бы скорей ночь минула!» А директор гимназии занят мемуарами под общим заглавием: «Моя долгая жизнь». Первый том уже готов полностью. Вошел в него период от рождения автора до получения ордена Анны третьей степени.
А ниже приведенное перечисление глав может определить достаточно ясно размах трактуемой темы:
«Мое появление на свет. Какая была погода? Впечатления отца. Приглашение кормилицы. Раннее детство. Корь. Скарлатина. Оспа. Первые предчувствия грядущей революции. Родословная матери. Кто такая Елена Никифоровна? Поездка к Мониным. Гроза в лесу и воспаление легких у Мити. Поступление в гимназию. Первая двойка. Репетитор-социалист. Чтение нелегальных брошюрок. Второе предчувствие грядущей революции. Окончание гимназии. Мои отметки в аттестате (клише с подлинника). Поступление в университет. Первая сходка. Химическая обструкция в аудитории номер четвертый и третье предчувствие грядущей революции. Окончание курса. Диплом (клише с подлинника). Служба в Могилеве и перевод в Казань. Служба в Рязани и перевод в Козлов. Служба в Козлове и перевод в Тамбов».
Я не утверждаю, конечно, что исследование «Куда мы идем», сборник «Ночной порой» и мемуары «Моя долгая жизнь» представляют собою шедевры. Кое-что у авторов, несомненно, растянуто. Кое-что совсем неудачно. Кроме того, я взял для примера только трех случайных знакомых.
Ну, а незнакомые?
Скрытые от любопытного взора?
Что они готовят в ночной тиши?
С чем неожиданно выступят?
В наше время писать днем приличные стихи, или хороший роман, или беспристрастную историю, или глубокомысленный философский труд, когда без перерыва ходят гости, звонят телефонные звонки, гремят автобусы, грохочут трамваи, ревет радио – предприятие, обреченное на полный провал. Чтобы творить и успеть перечитать то, что написано, необходимо быть запертым на ключ, скрытым от друзей, бодрствующим в часы, когда все знакомые уже свалились с ног и беспомощно храпят на кроватях.
А кто поставлен в эти благоприятные условия, кроме ночных сторожей?
Кто?
Здравствуй же, племя младое, незнакомое! Пиши!
У кого из нас, среди близких знакомых, нет этих находчивых, жизнерадостных людей, разъясняющих американцам чарующую прелесть Европы, возбуждающих в иностранцах благоговение перед французской историей?
В ясные летние дни, когда с какой-либо центральной площади Парижа снимается грузный автокар Кука, направляясь в Версаль или в Фонтенбло, нередко можно увидеть рядом с шофером фигуру нашего соотечественника, горделиво вздымающуюся над пассажирами.
Внутри, в автокаре, тревожно-любопытные лица: странные дамские шляпки с развевающимися цветными повязками. Тропические шлемы. Черные, синие, зеленые очки. Клетчатые пальто. Дождевые плащи. И над всем этим, над повязками, шлемами, очками, клеенкой и гуттаперчей вдохновенный русский человек, с приподнятой рукой, с горящим взором, молниеносно проникающим во все щели истории, во все извилины географии.
– Площадь Италии! Названа в честь Италии, прошу обратить внимание!
– Площадь Бастий! Самой Бастилии нет, но память о ней живет в сердцах людей и в подземной станции метро того же названия!
– Леди и джентльмены[275]! Сейчас будем проезжать Порт де Версай. Будьте добры взглянуть на дома, расположенные по обе стороны улицы! Направо номера четные, налево нечетные!
