И в то же время, с другой стороны, сильно тревожусь: как изнемогают они от непосильного удовольствия называться буржуями!
Психология у всех у них обычно какая-то странная, непонятная нормальному русскому человеку, который ничего не имеет.
Например, все мы, обыкновенные люди, когда у нас заведутся случайно лишние сто франков, сейчас же покупаем на эти деньги рубашку, кальсоны, пару ботинок.
А собственник – нет. Он покупает обязательно дверь или окно.
На именины мы дарим обычно своим женам духи, цветы, перчатки, чулки.
А собственник – не то. Торжественно приносит в подарок водопроводный кран или шпингалет от окна. И, целуя жену, говорит нежно:
– Прими от меня ко дню твоего ангела, дорогая моя!
Что ни увидит земельный собственник на улице, в соседней роще, подле своей ограды – все тащит к себе.
Ржавое железо, гвозди, подковы, брошенную автомобильную шину, печную трубу, жестяной ящик. Все у него находит применение в хозяйстве. Я никогда не могу забыть, например, какая встреча была у меня с моим другом Иваном Николаевичем в прошлом году. Иду по шоссейной дороге в Кламарском лесу, наслаждаюсь прогулкой… И, вдруг, вижу – навстречу движется странная ржавая железная крыша.
– Что за чертовщина? – испуганно замедлив шаги, подумал я. – Крыша гуляет? И одна? Без спиритического общества? Без медиума?
Но, вот, приблизились мы друг к другу – крыша и я – поравнялись… И неожиданно приподнялось над землей слуховое окно, выглянула чья-то радостная голова… И раздался торжествующий голос:
– Здравствуете, дорогой! Не узнаете? Нашел для сарайчика чудесную штучку!
Это был он: Иван Николаевич.
Помню также прошлогодний визит свой к нему в Пти-Кламар, где он купил участок и своими руками возвел собственный дом. Где мой друг научился всей этой премудрости – рыть подвал, ставить фундамент, класть кирпичи для возведения стен – уму непостижимо. Но факт тот, что каждый праздничный день, в течение двух лет, он с раннего утра до позднего вечера упорно занимался на участке строительством, вместо ватерпаса[267] вымерял вертикали и горизонтали зонтиком, вместо камиона[268]пользовался для перевозки строительных материалов тротинеткой[269] малолетнего сына… И, в конце концов, добился своего, все-таки.
Приехал я в Пти-Кламар по его специальному письменному приглашению. Отправился отыскивать усадьбу. Спросил случайно встретившегося русского колониста:
– Скажите, будьте любезны… Где здесь имение господина Орлова?
– Ивана Николаевича? А вон, за поворотом, – отвечал тот. – Видите, будто замок царицы Тамары. Это его.
В самом деле. Строение меня и удивило, и не на шутку встревожило. Смотришь с улицы и не веришь глазам. Что это? Нечто созидающееся? Или, наоборот, разрушающееся? Груда кирпича, камней, балок, железа… И над всем этим – крыша.
– Слава Богу! Наконец-то! – услышал я из-за стропил радостный возглас. – Идите сюда! По дорожке!
Обошел я развалины, перескочил через клетку со странной домашней птицей, по виду сорокой, и очутился перед зияющим четырехугольным отверстием в стене.
– Это дверь, голубчик, дверь! Не бойтесь! – продолжал кричать сверху Иван Николаевич. – Входите смело, я сейчас сам спущусь.
Внутри, действительно, виднелись циклопической стройки каменные уступы, очевидно, проект будущей лестницы. Осторожно поднявшись, судорожно цепляясь за стену, чтобы не свалиться в подвал, я вошел, наконец, в переднюю и увидел в глубине две небольшие уютные комнатки.
– Вот, чудесно, что не обманули, – целуясь со мной, проговорил Иван Николаевич – Снимайте пальто, вешайте сюда, прямо на ручку от половой щетки. Ну, что? Недурно у нас? Правда? С лестницы не скатились? А как внутри? Нравится? Вот, жаль, подлый американский кризис подвел. Со стороны фасада хотел сделать шикарный зал, веранду с цветами, облицовку с колоннами, начал даже стену возводить… А тут, как на зло, в Чикаго банкротства, в Нью-Йорке паника, в Сан-Франциско неблагополучно… Вот и сел, не достроив фасада. Но ничего… Страшен сон, да милостив Бог. Давайте-ка шляпу, мы ее водрузим на лопату. Все гости в сборе, только вас ожидали. У меня сейчас знаете, маленькое торжество. Открытие кухни и уборной, понимаете? Иногюрасьон. Ну, пожалуйте в столовую. Не зацепитесь только за пол. Господа! Позвольте представить! Знакомьтесь!
Конечно, можно спорить о том, что лучше: создавать свое гнездышко и мучиться, или не создавать гнездышка и тоже мучиться.
Иногда посмотришь на наших лотисманных владельцев, взглянешь, как обзаводятся они хозяйством, грустно подумаешь: «Эх, придет старость, будет у них свой уголок, садик, куры, цыплята. А у тебя? Ни кола, ни двора!»
Но, затем посмотришь во второй раз, опять взглянешь, и подумаешь уже с облегчением: «Нет, если уж умирать от изнеможения, то лучше в старости, нежели сейчас, в зрелые годы…»
Однако, как ни относиться к вопросу о земельных участках, нельзя не признать, все-таки, беспримерной жизнеспособности, неиссякаемой энергии, неукротимости русского духа. Неистребимого в русских людях инстинкта собственности, желания кроме голого «я» иметь вокруг и нечто «свое».
