Но вот наконец, неизбежное наступает. В один прекрасный день, действительно, к воротам подкатывает машина. У калитки поднимается зловещий русский гул голосов. И во дворе слышится чей-то могучий мужской голос:
– Скажите: это здесь пансион «Жигули»?
– «Жигули»? Да… – лепечет Вера Васильевна. – А что вам угодно?
– Как что угодно? Мы же с вами списались. Кобзяков я!
– Кобзяков? А, да, да. Сейчас… Будьте добры. Володенька, поговори, пожалуйста… У меня что-то… мигрень…
Нужно, однако, воздать должное русской отзывчивости. Потому ли, что каждый из нас бывал в таком положении при выборе новой профессии, но русские пансионеры у неопытных хозяев сразу учитывают всю обстановку. Начинают учить, давать советы, пробовать продукты, забираться своей ложкой в банки с вареньем, перетаскивать мебель из комнаты в комнату. А когда растерянная Вера Васильевна, готовя обед, вдруг, в изнеможении опустится на стул и горько зарыдает, ей сейчас же на помощь придет какая-нибудь сердобольная дама.
– Что с вами, милая?
– Негодные котлеты… Почему-то… Все… развалились…
– Ах, дорогая моя! Да, ведь, вы же не положили яиц! Дайте, я приготовлю.
И, наконец, есть у нас третий, высший разряд: пансионы настоящие, первоклассные, руководимые опытными людьми, снискавшие себе прочную солидную репутацию.
Эти пансионы хороши тем, что ведутся чисто по-русски, с широким размахом, и сильно отличаются от аналогичных предприятий французских. У французов всегда все как-то официально. Если есть двадцать комнат, то и сдают двадцать, не больше. А у наших – и количество комнат никому неизвестно и число пансионеров тоже.
Сколько бы ни набралось народу, на запрос: «есть ли вакансия?» хозяева бодро всегда отвечают: «приезжайте, устроим».
Тут уже хозяйка не плачет на кухне, так как у нее возле плиты пять служащих и четыре близких родственника. Огород здесь огромный, шикарный, так как работает на нем шесть человек: трое копают, а трое тем временем спят. За обедом, когда прислуга долго тянет с подачей очередного блюда, специальный конферансье, чтобы не было скучно, читает присутствующим свои стихи. И если кто-нибудь из живущих здесь уйдет на весь день на прогулку и вернется в свою комнату поздно ночью, то он легко может обнаружить у окна новую кровать, а на кровати какого-то незнакомого бородатого дядю.
В общем, все в таких первоклассных пансионах уютно, непринужденно, мило. Пансионеров человек сорок. Служащих, родственников, свойственников и приехавших погостить добрых знакомых – человек семьдесят. Значит, есть с кем поговорить, потолковать, кому рассказать детально всю историю своей жизни с пятилетнего возраста…
Ну, вот, и нс знаешь теперь, какой разряд пансионов выбрать: первый, второй или третий?
Все интересны.
Иностранцу, желающему повидать самые интересные места Франции, нелегко ориентироваться во всех издаваемых специально для туристов проспектах.
О каких только красотах природы ни говорится в этих листках и брошюрках!
Если в какой-нибудь коммуне имеется одинокий плюгавый холмик, то он непременно носит поэтическое название – «вершина фей»; если есть где-нибудь скромная речушка, мирно бегущая среди равнины по камешкам, она обязательно имеет свое ущелье – горж[400]; мост через такое дрянцо называется «пон дю дьабль»[401]; озеро возле него, основательно затянутое плесенью, – «лак вер»[402]. А когда составителям проспекта трудно найти хотя что-нибудь для прославления своей местности, они пишут с отчаяния:
«Вид на изумительный открытый горизонт во все стороны. Величественный восход солнца ежедневно. Небывало живительный воздух. Любители малины могут варить варенье в любом количестве для родных и знакомых».
И вполне понятно, что, начитавшись всей этой агитационной литературы, турист уже мало чему верит. Кот д-азюр[403], Кот д-аржан[404], Кот д-емерод[405], Кот д-ор[406]. Сколько драгоценностей! А какой отдать предпочтение? Лазури или золоту? Изумруду или серебру?
Признаться, по правде, когда прочел я в проспекте, посвященном «Мон-Сен-Мишель»[407], что гора эта именуется «Ла мервей де л-Оксидан»[408], у меня тоже возникло сомнение: стоит ли смотреть? Ведь, в Европе в наш век рекламы так легко выдают аттестат чуда всякой посредственности!
И какая приятная неожиданность, когда все же рискнул и поехал. Да, действительно, чудо. Нечто незабываемое, сказочное. Как хорошо, все-таки, иногда быть наивным и верить тому, что люди печатают!
