Сравнивают, например, Русскую революцию с Великой Французской. Почему? Очевидно, потому, что больше не с чем сравнивать. Правда, можно было бы взять для примера хотя бы революцию английскую, в 1649 году. Но сравнение это неинтересно. И притом, гораздо труднее: нужно помнить факты, которые мы слишком кратко проходили на уроках истории; необходимо вникнуть в вероисповедные причины, знать личность Карла, характер Кромвеля, деятельность «долгого парламента». А указания на «Великую Французскую» гораздо эффектнее. И душка Робеспьер всем известен, и Марат; и Наполеон популярнее Кромвеля; и французская гильотина, наконец, сродни большевицкой стенке.
И все-таки, в конце концов, никаких исторических законов и аналогий для нашей русской революции не отыскать.
Нет, гораздо проще взять обычный православный календарь, перелистать его от начала до Пасхи, как следует вдуматься… И получится, пожалуй, самая верная, полная глубокого смысла, параллель.
Ах, кто не помнит, как тоскливы и однообразно грустны были для русского интеллигента старорежимные зимние дни!
Безжалостный мороз сковал всю Россию цепями. Ледяной воздух не давал возможности свободно дышать. «Однажды, в студеную зимнюю пору я из лесу вышел, был сильный мороз…»[425] В лесу, при участии поэта, очевидно, состоялась сходка: как быть дальше, при 20 градусах ниже нуля?
«Под ледяной своей корой ручей немел, все цепенело; лишь ветер злой, бушуя, выл и небо крыл седою мглой»[426]. Да, ужасна ледяная кора! О чем говорить, если немеет свободная мысль?
И как долго это самодержавие, бушуя, выло! И небо крыло! О, небо, небо. Когда конец беспросветной тоске?
А тут еще темнота, вдобавок.
«Ночь темна, на небе тучи, белый снег кругом. И разлит мороз трескучий в воздухе ночном»[427]. Ночь, ночь. Сплошная ночь!
А если так, то ясно, что всем скучно. Чудовищно скучно.
«Радость изменила, скучно одному…»[428] Песнь интеллигента звучит уныло сквозь метель и тьму. Да и только ли интеллигента? Мужичку тоже не по себе. «Пусто, одиноко сонное село, вьюгами глубоко избы занесло…»[429] А в избах все больны. От режима. «Лишь в одной избушке огонек горит: бедная старушка там больна лежит…»[430] Хорошо одним только галкам: «В улице немая тишина кругом, только галок стая вьется над селом…»[431] А человеку невмоготу. Не то что больная старушка – молодая девица и та изнемогает: «только за работой молодая дочь борется с дремотой во всю долгу ночь»[432].
Днем, очевидно, Радищева читала; вечерком же спохватилась, и вот, бедняжка, сидит…
О, ужасное время. О, беспросветное! Даже поляны и те страдали. «Тускло месяц дальний светит сквозь тумана, и лежит печально снежная поляна»[433]. А если поляна так лежит, то что сказать про людей? Особенно про поэтов и передовых людей вообще? «Я в кибитке валкой, – говорит свободолюбивый друг Герцена. – еду да тоскую. Скучно мне да жалко сторону родную…»[434]
Словом, такова приблизительно наша российская история от первых чисел января до масленицы. Естественно, что в силу этого сторона родная не знала, как быть. Мужички, чувствуя, что поляны печальны и злы, шли в кабаки; интеллигенты по той же причине садились за карты, играли в винт, в преферанс. За окнами – власть бушевала, небо крыла седою мглой. И только небольшие группы истинно-свободолюбивых смелых людей шли наперекор проклятой стихии и неожиданно объявляли в январе масленицу.
Правда, не так много было их. Но какие умы! Съедутся на банкет чествовать память Пирогова 20-го января. И заказывают блины. С семгой, с икрой.
Кругом вся аморфная масса населения со страхом шепчется. «Какая смелость! Какой вызов!» А они ничего. Бесстрашно жуют блины, говорят о весне. Ведь, им так хочется в поле, в широкое поле, где, шествуя, сыплет цветами весна!
Начальство встревожено. Население тоже. Но пироговцы твердо сидят на местах и возглашают, поднимая бокалы:
Пристав осторожно-почтительно спрашивает председателя:
– По какому такому случаю блины?
А председатель:
И, вот, пришла масленица. Великая, разгульная, но бескровная: кошерная, можно сказать. Началась она, как полагается, после родительской субботы, когда дети окончательно вышли из поминовения родителям. Мяса из-за войны было мало, всюду чувствовалось наступление мясопуста. Но на мясопусте особенно и разгорается русская удаль.
