А Антон Никифорович мало того, что развивал гнусный расизм: показал мне целых четыре плана будущего всеобщего объединения славян.
Дурак.
Читал сегодня «Последние Новости» и думал: как при нынешнем распаде Чехословакии милюковцы будут получать прежнюю чехословацкую субсидию?
Сократят им ее? Уничтожат?
Или же будут они получать отдельно от каждой населявшей Чехословакию народности пропорционально количеству жителей?
От венгров, например, столько-то.
От судетских немцев, например, столько-то.
В общем, сильно осложнится и бухгалтерия газеты, и идеология!
Изменил своей привычке домоседа и отправился проведать Корягиных.
Корягины за лето окрепли, поправились. Только с ним самим, отцом семейства, произошел неприятный случай во время «ваканс»: лазил на Пиренеи и сломал себе ногу.
Говорили о том, о сем, больше всего, конечно, о судетских немцах, которых одна из дам упорно называла «студентами».
Оказывается, на случай войны многие из присутствовавших уже сделали кое-какие запасы. Елена Акимовна купила пять фунтов копченой колбасы и спрятала в комод между бельем. Татьяна Павловна налегла на сахар: у нее, как она говорит, пакеты с сахаром всюду в квартире – в буфете, в ночном столике, в письменном столе мужа, даже в аппарате радио. А у Нины Андреевны под кроватью целых два мешка с картофелем. Этого запаса, по ее словам, хватит не только на молниеносную войну, но даже на затяжную. И одно только ее беспокоит: а вдруг война начнется не скоро, и картофель прорастет.
Выходил я от Корягиных поздно, около часа ночи. Метро уже не действовало, пришлось идти пешком два километра до Порт-де-Сен-Клу.
А тут вместе со мной вышел от Корягиных какой-то молодой человек, с которым я раньше не был знаком. Обратился он ко мне с любезной улыбкой и говорит:
– Вам куда? Далеко? Хотите подвезу на своей машине?
Я понимаю, конечно, что у некоторых беженцев могут быть собственные автомобили. Иван Петрович, например, приобрел месяц назад прекрасную машину за 800 франков и отлично ездит на ней по малолюдным улицам, чтобы случайно не произошло «аксидана». Но в наше просвещенное время, чтобы ночью сесть в частный автомобиль, нужно все-таки хорошо знать владельца. А этот самый молодой человек, хотя и очень мило вел себя у Корягиных, и высказывал правильные взгляды обо всем, о чем бы ни говорили кругом: о плебисците, об аппендиците… Но все-таки почему-то настойчиво несколько раз поднимал за столом вопрос о деле Плевицкой[453].
– Нет, благодарю вас, – решительно ответил я. – Мне недалеко.
– Но вы, кажется, говорили только что, что живете за Порт-де-Сен-Клу?
– Да, живу. Но дорога туда безопасная. Оживленная.
– Как сказать… Пустырей не мало. Глухие переулки, кроме того, придется проходить.
– Вот, то-то оно… То есть не то. А погода, кстати, чудесная.
– Как чудесная? Дождь ведь накрапывает! Садитесь, право.
– Нет, нет, не уговаривайте. Я как раз, знаете, очень люблю дождичек. Еще с Петербурга. Бывало, наденешь галоши, раскроешь зонтик – и идешь. Внизу хлюп-хлюп… Сверху – кап-кап. Так уютно… До свиданья, дорогой мой. Большое спасибо.
Трудно сказать, прав ли я был в своей осторожности или не прав? Говоря откровенно, прокатиться очень хотелось. Каких-нибудь пять минут – и дома. Да и вообще, какой русский не любит даровой езды в чужом автомобиле? Но осторожность, все-таки, прежде всего.
Ведь, кто их знает, большевиков. Если в спокойное время они легко могли красть русских эмигрантов, то что им стоит похищать их целыми пачками теперь, в беспокойное время? Да еще под видом помощи Чехословакии?
Нет. Я прав. Береженого Бог бережет.
В такие тревожные дни, какие мы испытали на прошлой неделе, русскому передовому интеллигенту очень полезно вместо непрерывного шмыгания по соседям для взаимного обмена противоречивыми слухами – успокоить свои нервы, сесть вечером дома за столик, закурить, вытянуть ноги и задуматься:
– Что такое, в сущности, война? И каков ее культурно-исторический смысл?
Вопрос этот, конечно, не так легко решить сразу. В первый вечер, пожалуй, может ничего и не прийти в голову. Во второй тоже. Но вот на третий или четвертый, когда паника постепенно затихнет, а мысли прояснятся, – кое-какие выводы начнут обрисовываться.
И станет, в конце концов, ясно, что война, с точки зрения истинного демократа, вовсе не исчадие ада, не мрачное и отвратительное явление, а наоборот, один из самых ярких показателей прогресса человечества в сторону демократизации жизни.
В самом деле – проследим вкратце за войнами в разные эпохи всемирной истории. Начнем, хотя бы со знаменитого в смысле военной техники столкновения Голиафа с Давидом.
