И все эти письма стали мы получать уже с начала мая. Все наши приятели, понятно, милые люди… Всем хотелось бы помочь, доставить удовольствие. Ну, а вы знаете, какой обязательный человек мой Иван Петрович. С мая месяца стал он носиться по горам, по долинам, поднимался на перевалы, спускался в ущелья. Посвящал он этим поискам не только свободное время, но иногда даже пропускал рабочие часы. Раздавал он повсюду задатки, писал ответные письма, прилагал к письмам чертежи отелей, вилл, изображал топографию местности…
– Ваня, – предупреждала я его. – Смотри, не переутомись. Ведь ты, наверное, уже потерял около десяти килограммов!
– Ничего, – отвечал он, – осенью отъемся. А людям нужно же дать возможность отдохнуть! Ты думаешь легко круглый год жить в душном Париже?
Прошел месяц… Наступил июнь. Конец июня… И от многих стали поступать новые письма:
«Сообщите в отель, что мы от комнаты отказываемся; решили ехать на океан. Уверены, что отель вернет вам ваш задаток. Извините за напрасные хлопоты.» «Дорогой Иван Петрович! Передайте виллу кому-нибудь другому, сейчас это легко сделать, так как есть масса желающих. А мы не приедем: для нас 1200 метров слишком высоко, моей Танюше выше 500 жить нельзя из-за сердца.»
Стал опять носиться по горам и по долинам Иван Петрович. Отказывался от задержанных комнат и вилл, скандалил, спорил, напрасно требуя возврата задатка. Потерял еще кил пять, если не семь. А наступил месяц июль, и началось самое страшное.
Стали уже лично приезжать к нам друзья и временно останавливаться, чтобы подыскать на месте что-нибудь подходящее.
Сначала прибыла моя подруга по гимназии, художница. Ей нужна была для ее пейзажей комната с большой панорамой. Прожила она у нас две недели, я готовила ей обед, ужин; муж покупал ей хлеб, молоко, приносил воду… Не найдя панорамы, уехала она, а вместо нее прибыли бывшие друзья из Болгарии – муж, жена и ребенок. Так как в наших двух комнатках только две кровати, то я спала вместе с женой, ребенок с ее мужем, а мой муж – на кухне, прямо на полу. После этого неожиданно проездом нагрянула семья уже из пяти человек: трое взрослые, двое детей. Я готовила на всех, Иван Петрович до начала службы ходил на базар, растапливал плиту, колол дрова, приносил воду… На полу кухни спала уже я, а муж нашел себе место в хозяйском сарае, где помещались корова, козел и коза. Однажды на рассвете козел так сильно боднул спящего Ивана Петровича в голову, что он два дня лежал, не ходил на работу… Ну, а к августу началась обратная тяга знакомых. Опять была проездом художница, опять друзья из Болгарии, опять семья в пять человек. Проехало еще несколько случайных приятелей мужа, уже по одиночке… Все они за лето поздоровели, загорели, окрепли. Приятно на всех было смотреть. Ну, а что касается нас с Иваном Петровичем, то…
Вера Васильевна хотела продолжать. Но в это время с верхнего этажа спустилась горничная и подошла к нам.
– Вам что, Одетт? – спросила по-французски Вера Васильевна.
– Мадам… – нерешительно произнесла она. – Может быть вы подниметесь к себе? Ваш муж позвонил мне и потребовал, чтобы администрация сняла водосточную трубу, проходящую около вашего окна. Он говорит, что по этой трубе к нему могут влезть какие-то гости из Парижа…
В этом году летний сезон у нас, на Лазурном берегу, затянулся.
Погода стоит жаркая; ясное небо упорно гонит от себя тучи, выползающие из-за гор с намерением навести панику на засидевшихся гостей из разных уголков Франции; солнце не жалеет своего топлива для поджаривания на пляже голых человеческих тел; море – чудесное, ласковое, щедрой рукой распускающее в воде густую синьку, чтобы придать купающимся свежий незаношенный вид. И какая торопливая радость, даже нервность у всех, приехавших сюда отдохнуть во время короткого отпуска!
Кто работал зимой головою, тот сейчас усиленно работает на горных дорогах ногами; кто весь год сидел, тот не присядет; кто, наоборот, весь год сбивался с ног, тот лежит неподвижно на берегу, как выброшенная прибоем медуза, и только шевелит своими конечностями.
На вилле, где находится наш уютный русский пансион, во время завтрака и обеда шумно и весело. В столовой расставлены отдельные столики, но это не мешает всем быстро перезнакомиться. Любимец всего пансиона у нас – Федорыч, бывший ефрейтор, теперь уборщик в одном из санаториев в Савойе. Федорыч малоросс, и потому, несмотря на природный юмор, человек положительный, серьезный, знающий цену себе. Он каждый год ездит сюда в отпуск наравне с настоящими полковниками и инженерами и отлично понимает, что достоинство человека зависит не от чина или ранга, а от добросовестности в исполнении служебного долга.
– Ну, Федорыч, скажите, какое к вам отношение в санатории со стороны начальства? – спрашивают его соседи по столику.
