Показалось мне с самого начала, что и тут, во Франции, русскому Водяному можно устроиться. Облюбовал я на Сене одну бучу-бучало, стал к зимней спячке готовиться, чтобы проснуться к Никитину дню. И не тут-то было. То тебя проходящая нагруженная баржа днищем по голове смажет, то подлый пароход по темени – килем. А на обоих берегах вдоль реки рыболовы сидят с удочками, точно кучера на козлах с кнутами, но без лошадей впереди. Иной раз крючком за ногу зацепят, иной – за бороду дергают, думают – рыба. А на грех тут у них и рыбы никакой кругом нет: один только я…
Отказался я от зимней спячки – какая тут спячка! – стал вылезать из воды. Но поднимешься на берег, посидишь часок-два, и вдруг откуда не возьмись полицейский: «Отчего голый? По какому такому праву без всякой одежи?» Разумеется, соскочишь с берега, бултыхнешься в воду. А сверху опять подплывает баржа…
– Что верно, то верно, дед: жизнь стала несладкой. – грустно подтвердил с дерева Леший. – Помню, бывало, в России– какое веселье в лесах! Заплутается какой-либо прохожий – и сразу беру я его в оборот. Свищу, аукаю, хохочу, плачу. Кинется он в одну сторону, я его гоняю в другую. Чтобы больше потешиться, перекидываюсь сам то в мужичка с котомкой, то в волка, то в филина. А когда попадется знающий, бывалый прохожий, который платье наизнанку наденет, чтобы от моих шуток избавиться, я его бросаю, не трогаю, и иду с другими лешими в карты играть. Играли, шумели, кричали, зверье всякое – зайцев, лисиц – друг другу проигрывали… Мужички с опушки слышали наш гам, говорили: «Это лешие либо в карты играют, либо зверя гонят».
А здесь что? Дернула меня нелегкая из родного леса уйти! Это все денщик виноват, который с генеральской семьей вместе выехал. Я его однажды в имении здорово загонял по лесу, так что он очень меня уважал после этого, всем обо мне рассказы рассказывал. Думал я – перееду с ним, буду продолжать пугать его самого и генеральских детей. А поселился генерал в Медоне, денщик их вдруг взял, да и помер. И остался я сиротой. Был бы еще здесь хороший российский лес, – можно было бы жить. А то что это такое? Только в него войдешь, а уже вдали выход виднеется. Деревья жидкие, веточки хрупкие, ухватиться как следует не за что. И дорожки повсюду, даже скамейки расставлены. Начнешь ночью хохотать и свистеть, а тут со всех сторон сторожа: «Кто свистит? Кто кричит?» Да и народ гуляющий подлый: ничего не боится. Один раз только удалось какую-то женщину напугать. Стал я за нею гоняться, улюлюкать, а она, этакая тварь, – бегом из лесу да прямо – комиссариат. «Вот, мол, опять в лесу непристойный нагой человек появился, не пора ли прекратить безобразие?» Тут сейчас же целый отряд жандармов на меня и навалился, облаву устроил. Отступал я, отступал – насилу отбился и в Булонский лес перекочевал, пока и там облавы не начались.
– Эх, тебе, Лешему, еще полбеды, – со вздохом заметил Домовой, прижавшийся к стволу дуба и дрожавший от холода. – Ты, все же, по-прежнему в каком ни на есть лесу проживаешь. А каково нам, домовым, доможилам, лизунам и постеням? Приехал я сюда с нянькой – Агафьей Ивановной, думал: обоснуюсь в хозяйском доме, как прежде; начну проказить, шуметь по ночам. Думал – и конюшня у хозяев по-прежнему будет, можно лошадям гриву в колтун заплетать, вгонять коней в мыло. А приехали мы – и не что мне, самой Агафье Ивановне и той негде устроиться. В одной комнате – отец, мать, сын, дочь, да еще кошка с собакой. А тут, кроме всех нас, еще и Кикимора к нам примостился – большой приятель Агафьи Ивановны был.
– Ну, ну, не ворчи, – недовольно отозвался сидевший на камне Кикимора. – Никак я не примазался, сама Агафья Ивановна меня пригласила. А разве я знал, куда еду? Тебе, доможилу-постеню, легко место выбрать. Под кроватью, за картиной, в чемодане, в старой кастрюле. А мне – печь нужна. Я без печи никак не могу. Что же мне – посреди комнаты прясть, когда со всех сторон жмут? Мучился я, бился, пробовал за радиатор центрального отопления сесть. Но где тут разместишься с прялкой и веретеном за этой железной змеей? Пришлось с отчаяния в подвал перебраться. Но для чего там сидеть, когда никого нет?
