Хотя я на это лето и никуда не уезжал из Парижа, принадлежа к оседлым эмигрантам, прочно сидящим на месте, однако, у меня нет никакого злорадства по отношению к несчастным жертвам «вакансов». Я хорошо знаю, как им, беднягам, круто пришлось во время отдыха под дождем, ветром и градом. Мне известно, как они ежились в своих постелях, пугливо прислушиваясь к реву моря и гулу торнадо. Я осведомлен, – какие душераздирающие письма присылали они оставшимся в Париже родным, умоляя их никому об ужасах поездки не рассказывать…
И все-таки никогда не покажу я вида, что поступил умно, проведя лето в городе. К чему подчеркивать свою удачу? А ведь есть среди нас такие бессердечные, жестокие, и немало их, которые встречают возвращающихся грубым, бестактным смехом:
– Ну что: вас градом на пляже не побило?
– Как? Вы еще живы? А мне говорили, что от холода у вас был конжестьон[226]!
Нет, такое злорадство недостойно и глупо. Люди теряли деньги, время, силы, квитанции, зонтики, перчатки, а тут свои же друзья добивают!
Исходя из этих гуманных соображений, я, в ответ на заявление Веры Дмитриевны о бретонском небе, сделал мечтательное лицо, вздохнул, подчеркивая вздохом легкую зависть, и осторожно продолжал нашу беседу:
– Ну, а как дожди? Были?
– Да, конечно. Но вот в последние три дня – ни одной капли. Да и дождь, скажу я вам, кхе-кхе, вовсе не так страшен, если к нему приспособиться. На лоне природы вообще всякая стихия имеет свою прелесть. Правда, сначала, когда приехали туда, как-то своеобразно получилось. Кругом льет, с потолка течет, море вопит, дети тоже вопят, все сидим в одной комнате, не знаем, что предпринять. Однако, через неделю привыкли. Возьмем зонтики, завернемся в пледы, в одеяла, и отправляемся на пляж или в лес. На земле сидеть, разумеется, сыро. Но если подложить под себя хороший камень или взобраться на пень, – совсем сухо. Можно даже принимать воздушные ванны. Мой младший сынишка Володенька, знаете, так к дождливой погоде привык, что через две недели, когда неожиданно почему-то показалось солнце, заплакал: «Возьмите с неба эту круглую штуку, – кричит, – она мне мешает гулять!» А когда после этого… И… и… и…
Вера Дмитриевна страдальчески поморщилась, быстро поднесла платок ко рту, чихнула, смолкла.
– Да, все зависит от точки зрения, – участливо согласился я, отводя глаза в сторону от несчастной женщины. – Вот в Центральной Австралии, например, по семь лет иногда не бывает дождя. Можно представить, как там семилетние дети пугаются, когда вдруг сверху, ни с того, ни с сего, начинает капать. Ну, а вы все-таки купались? Или не удалось?
– Как же. Купалась.
– В океане?
– Нет, что вы, в океане! У хозяйки в отеле. А вот Миша, тот действительно несколько раз в настоящем открытом море купался. У нас рядом, возле Капбретона, жил очень милый доктор… Так что опасности никакой. Как Миша выкупается, я сейчас же его к доктору… Тот осмотрит, пропишет аспирин, хинин, банки… И дня через три, четыре, глядишь, мальчик опять на ногах. Снова надевает купальный костюм, снова идет окунуться.
В ожидании очереди мы долго беседуем. Вера Дмитриевна рассказывает о поразительной дешевизне пансиона, о том, что давали к завтраку, к обеду, к ужину, вспоминает о летучих мышах, залетавших к ней в комнату и вцеплявшихся в волосы, очевидно, для того, чтобы отогреться в прическе…
И когда очередь доходит, наконец, до нее, она встает, показывает мне свои открытые руки и, несмотря на зубную боль, спрашивает с лукавой улыбкой:
– Скажите, а вы заметили, как я загорела?
– Да… действительно. А как удалось?
– Очень просто. Не говорите только никому. В саду отеля целой компанией разводили огромный костер, садились вокруг, лицо и руки натирали солью, а дождь брызгал в лицо, брызгал на руки… И вот…
– Кто следующий, – послышался в дверях любезный возглас врача.
Нынешнее дождливое лето печально отразилось на тех эмигрантах, которые решили сесть на землю во Франции и заняться сельским хозяйством.
Воображаю, как им, беднягам, противно сидеть на мокрой земле!
Приятель из-под Бордо пишет, что никогда, кажется, со времен епископа Гаттона[227], Европа не видела на своих полях столько лишней воды, сколько сейчас.
Из департамента Вар друзья тоже жалуются, что по случаю дождливой погоды с виноградниками дело совсем дрянь, и что вообще все отрасли земледелия в этом году не оправдали надежд.
А, главное, повсюду развелась масса вредителей.
