— Меррик! — крик раздался где-то далеко, будто из другого мира.
Он уже слышал это. Прежде, когда еще не был поглощен магией. Адалин сказала —
Магия вокруг дрогнула, но продолжала расти, готовясь подчинить его снова.
Крик Меррика вырвался наружу, сырой и первобытный. Он сдул вихрь магии, разорвал связь с лей-линией, и тьма накрыла комнату.
Он вдохнул рвано и тяжело, упав на колени.
— Меррик, — позвал Дэнни. — Черт, ты в порядке?
Рука мальчика легла ему на спину, прохладная на фоне жара, который только что окутывал его.
Связь с маной исчезла, но он все еще чувствовал песню Адалин — в ней звучала боль, искажение.
— Где Адалин? — хрипло спросил он.
Слезы текли по лицу Дэнни, в глазах — страх.
— Наверху. Все плохо, Меррик. Помоги ей. Пожалуйста.
Меррик поднялся, повернулся, и пошатнулся в сторону лестницы. Его тело снова стало тяжелым и чужим, но он не остановился. Он не мог.
Чем ближе он подходил, тем сильнее чувствовал ее песню. И понимал,
Но он не допустит, чтобы так все и закончилось.
Он не думал о цене, которую придется заплатить; он отдал бы все ради нее.
Стиснув перила с отчаянной силой, он втащил себя по лестнице, заставляя ноги двигаться быстрее, чем они хотели. Когда он завернул на винтовой пролет и оказался у антресоли, в поле зрения появилась Адалин. Она лежала на верхней ступени, тело сведено судорогой, лицо перекошено от боли. Ее резонанс пел ему с тоской, с желанием, отражая страдание, явное в каждом движении. Кровь сочилась изо рта и носа, а глаза налились красным от перенапряжения.
Меррик рухнул на колени на последнюю ступень и склонился над ней, почти не замечая присутствия Дэнни, который проскользнул мимо и встал на колени по другую сторону от Адалин. Меррик обхватил ладонями ее лицо. Кожа была холодной и липкой.
— Прости меня, Адалин, прости… Это я виноват, — прошептал он.
Ее глаза, полные боли и слез, встретились с его. Несмотря на мучения, в ее взгляде была осознанность. Она едва заметно покачала головой — движение было таким незначительным и хаотичным, что его легко было принять за судорогу, если бы он не чувствовал ее ответ в их общей песне.
— Я все исправлю, — продолжал Меррик. — Какую бы цену ни пришлось заплатить, я заплачу. Ты — моя, Адалин, и я тебя не отпущу.
Она зажмурилась, выдавив из себя новые слезы, и резко выдохнула, когда напряжение в теле стало невыносимым.
Это был единственный выход. Не осталось времени на исследования, не осталось времени на борьбу с ее болезнью. После тысячи проклятых лет он оказался у черты.
С неохотой он перевел взгляд с Адалин на Дэнни.
— Даниэль, на моем столе в кабинете — свиток. Принеси его. Быстро.
Мальчик кивнул и вскочил на ноги, бросившись через комнату. Одна из рук Адалин схватила Меррика за запястье. Ее пальцы сжались с мертвой хваткой, ногти впились ему в кожу.
Меррик снова посмотрел на нее и провел большими пальцами по ее скулам.
— Подожди, Адалин.
— Меррик? — голос Дэнни дрожал от страха и неуверенности.
Снова подняв взгляд, Меррик посмотрел на Дэнни — и его сердце замерло на месте. Дверь в кабинет была широко открыта, а комната за ней представляла собой обугленный беспорядок — его магия из гостиной внизу прошла сквозь пол и испепелила его стол.
— Нет, нет, нет, — пробормотал он. — Нет!
Его сердце снова забилось в невероятно быстром темпе, а частые, неглубокие вдохи не позволяли набрать в легкие достаточно воздуха. Свиток исчез. Ключ к ее спасению исчез.
Адалин судорожно выдохнула. Ее спина выгнулась, глаза наполовину закатились, показывая белки, тело билось в конвульсиях.
Он не знал, как ей помочь. Не знал, что делать. В своей самоуверенности, в своей глупости он верил, что может изменить ее судьбу — и сам же лишил ее шанса.
Меррик стиснул зубы, закрыл глаза и обнял ее, притянув к себе. Она дрожала, ее тело было твердым, а не мягким и податливым, как обычно.
Он терял ее.
— Я люблю тебя, Адалин, — хрипло произнес он. — Я не могу тебя потерять.