Меррик осторожно соскользнул с Адалин и бережно поднял ее на руки, прижимая к груди так, чтобы ее голова покоилась на его плече. Он поднялся и понес ее в спальню. Сердце постепенно замедлялось, но дыхание оставалось тяжелым.
Она была жива… но в порядке ли она? Ее мана-песня звучала сильнее, чем когда-либо… и все же он чувствовал, что тело по-прежнему слабо, что болезнь еще не ушла. Не продлил ли он ее страдания?
Дэнни опередил его, открыл дверь в спальню, и Меррик вошел. Он подошел к кровати и уложил Адалин. Из порезов на ее ладонях все еще сочилась кровь.
— Бинты, — сказал Меррик.
— Хорошо.
Шаги Дэнни быстро удалились по коридору.
Меррик аккуратно откинул со лба Адалин влажные от пота пряди, заправив их за уши.
— Вернись к нам, Адалин. Вернись ко мне.
Спустя несколько минут Дэнни вернулся с влажной тряпкой и своим рюкзаком, который с глухим звуком уронил у кровати. Через секунду он достал дезинфицирующую салфетку и рулон бинта, передав их — вместе с тряпкой — Меррику.
Меррик быстро очистил ей ладони и перевязал раны, затем бережно уложил ее руки поверх одеяла. Адалин не шевелилась, лишь ее грудь мерно поднималась и опускалась.
— С ней все будет хорошо, правда? — тревожно спросил Дэнни.
— У нее нет другого выбора, — ответил Меррик.
Глава Семнадцатая
— Как думаешь, когда она очнется? — спросил Дэнни. Он сидел в изножье кровати, прямо у ног Адалин.
— Не могу сказать, — ответил Меррик.
Последние три дня Дэнни спал урывками, чаще всего — на кровати рядом с сестрой, не желая покидать ее ни на минуту без крайней необходимости. Ел он тоже только потому, что Меррик заставлял — и то с протестами, указывая, что сам Меррик ни спит, ни ест, так почему он должен?
Мальчик выглядел измученным. Хотя его кожа обычно была смуглой, теперь она приобрела бледный, почти болезненный оттенок, а под глазами залегли глубокие тени. Когда Адалин проснется, ей явно будет что сказать брату за то, что он не заботился о себе, пока она была без сознания — и парочка крепких слов наверняка достанется и Меррику за то, что тот плохо приглядывал за Дэнни.
И все это будут самые сладкие слова, что Меррик когда-либо слышал.
Сам Меррик не спал и не ел с того самого момента, как связал их души. Он не мог. Хотя он и ощущал, что внутри нее все в порядке, Адалин все еще не подавала признаков пробуждения. Ее песнь маны, все так же неразрывно сплетенная с его, только усилилась, и в ней не осталось ни малейшего следа той тьмы. Меррик заботился о ней все это время: купал ее, переодевал в более удобную одежду, капал воду ей в рот, чтобы она хоть что-то получала.
Она оставалась все той же Адалин, но теперь в ней было нечто большее. Что именно — он не знал, но это его не пугало. Возможно, это даже было бы утешительно, если бы не тревога. Было бы утешительно, если бы она уже проснулась.
— Когда ты в последний раз ел, Даниэль? — спросил Меррик, вновь глядя на Адалин. Ее лицо было таким спокойным, таким прекрасным… но и это спокойствие не могло сравниться с сиянием ее улыбки, по которой он все сильнее тосковал с каждым часом.
— Со мной все в порядке, — ответил Дэнни.
— Когда?
— Э… вчера, вроде бы.
— Иди поешь. Потом — в душ и спать.
— Я в порядке, Меррик. Я не хочу уходить, если она вдруг проснется.
Меррик повернул голову, чтобы взглянуть на него.
— Если она проснется и увидит тебя в таком виде — с виду и по запаху больше похожего на одного из нежити за стеной, чем на ее младшего брата — как думаешь, она отреагирует?
Дэнни ссутулился, нахмурился и насупился.
— Обещаешь, что позовешь?
— Обещаю.
Мальчик тяжело вздохнул. Он на мгновение задержал взгляд на Адалин, затем поднялся.
— Ладно.
— Если мы не будем заботиться о себе ради нее, Даниэль… зачем тогда все это?
— Понял, понял, — Дэнни направился к двери, остановился, оглянулся и сузил глаза. — Я серьезно. Позови меня.
— Если через три секунды ты все еще будешь здесь, я закину тебя в твою комнату и магически запечатаю дверь.
— Все, все! — шаги Дэнни эхом раздавались в коридоре, он уходил.
Меррик вновь обратил все внимание на Адалин. Одна из ее рук лежала поверх одеяла — он взял ее в свою, переплетая пальцы. Повязок больше не было — порезы исчезли уже на второй день — и их ладони встретились кожа к коже. Свободной рукой он бережно провел пальцами по ее щеке.
— Если это хотя бы отдаленный намек на то, как будет, если тебя не станет… ни Даниэль, ни я долго не продержимся, Адалин, — прошептал он. — Твой брат нуждается в тебе. И я тоже. Я даже не понимал, насколько пуста была моя жизнь до тебя.
Он наклонился и приложил ее руку к губам, задержав поцелуй на костяшках пальцев.
— Вернись ко мне, любимая. Пожалуйста. Как бы глупо это ни звучало, особенно после столь короткого времени… я больше не знаю, как жить без тебя. Без тебя у меня ничего нет.
Как и все предыдущие разы за эти три дня, Адалин не ответила. Не подала ни единого признака, что слышит. Но она была там — он чувствовал это, ощущал ее сознание.