Что касается Джулии, она рано поднялась и съела завтрак, состоявший из рогаликов, ломтиков сыра и хлеба с ветчиной и смородиной. Дополнила его целым кувшином кофе и, спросив дорогу у мефру Шатт, отправилась в церковь Святого Петра, где осталась на службу, естественно, не понимая ни слова. Проповедь длилась очень долго, но орган звучал великолепно, а некоторые гимны были похожи на родные, английские.
Джулия медленно возвращалась домой, разглядывая старые затейливые строения и желая иметь побольше времени для прогулки, но профессор сказал «в час», а госпожа Шатт сообщила, что они сядут обедать в полдень.
Они с хозяйкой прекрасно ладили, та с готовностью отвечала на множество вопросов Джулии о Лейдене и его истории. Мефру Шатт также поведала, что ее муж был как-то связан с университетом и она прожила здесь всю свою жизнь. Она рассказывала обо всем и вся, но о профессоре ван дер Дрисме даже не заикнулась.
Он пришел ровно в час. Джулия уже собралась и ждала.
Профессор без улыбки поздоровался, какое-то время провел с мефру Шатт и спросил у Джулии, готова ли она.
– Да, сэр. Что мне делать с сумкой? Взять с собой или забрать позже, перед отъездом?
– Мы уедем лишь завтра рано утром.
Ван дер Дрисма взглянул на часы и быстро усадил Джулию в машину. Поездка оказалась крайне непродолжительной. Джулия подумала, что пешком они бы и за пять минут добрались…
Профессор миновал больничный двор, проехал под аркой, припарковался, выпустил Джулию и со щелчком захлопнул дверцу за ее спиной.
– Сюда. – Он указал на дверь.
Джулия не шелохнулась.
– Одну минутку, профессор. Думаю, сначала я должна кое-что сказать. – Голос ее дрожал от гнева. – Вы тащите меня сюда, везете милями, бросаете, а теперь ждете, что я пойду с вами на какую-то дискуссию, о которой ничего не знаю. И наконец, вы меняете свои планы, не потрудившись мне рассказать. Я уже сложила сумку… – Она помолчала, переводя дыхание, и холодно добавила: – Вы крайне бесцеремонны и утомительны. Не лучше ли нам зайти? Вам не стоит опаздывать.
Профессор замер, рассматривая ее раздраженное лицо.
– Похоже, я должен перед вами извиниться, мисс Бекуорт. Я и не представлял, что вы испытывали какой-то дискомфорт во время нашего путешествия. И поскольку вы, очевидно, чувствуете потребность точно знать о каждом моем шаге в течение дня, я сделаю все возможное, чтобы держать вас в курсе. Однако сперва, если позволите, мы займемся семинаром.
«Он поставил меня на место! – дымилась Джулия. – Изобразил вздорной старухой. Ненавижу его!»
Без единого слова она последовала за шефом через дверь, вдоль узкого коридора и в лекционный зал, бурля от гнева под маской спокойствия.
Зал оказался заполнен, и пришлось пройти его насквозь, чтобы добраться до сцены, где уже сидели полукругом ученого вида мужчины. Для Джулии у сцены поставили стул, а на столик рядом с ним кто-то предусмотрительно поместил лампу. Здесь же находился и магнитофон – вероятно, на случай, если Джулия не будет успевать записывать. А также графин с водой – если захочется пить? При этой мысли она улыбнулась, но тут же изобразила на лице подобающее серьезное выражение, когда поднялся пожилой тучный мужчина.
Он произнес долгую речь на правильном английском, которая в основном сводилась к величавым похвалам профессору ван дер Дрисме. Затем и он сам встал и начал свою лекцию. Джулии пришлось признать, что после весьма специфического произношения предыдущего оратора ей приятно слышать голос начальника, к тому же речь его была достаточно размеренной, чтобы она за ним поспевала. Когда доктор закончил и предложил задавать вопросы, они посыпались быстро и обильно. Оставалось надеяться, что он не захочет получить все распечатанным до утреннего отъезда. В перерыве кто-то принес Джулии чай и маленькое, легкое словно перышко, печенье. Она медленно все прожевала и задумалась о добавке. Но, похоже, больше угощения не предполагалось. Ученые мужи стояли группками, углубившись в разговоры, и Джулия решила, что, по крайней мере, в ближайшее время ей делать нечего. Она должна сидеть и бить баклуши, пока не явится профессор. Или можно уйти? До дома мефру Шатт меньше пяти минут ходьбы…
Профессор ван дер Дрисма оторвался от группы, расположившейся где-то неподалеку, и неторопливо двинулся к подчиненной.
– Обсуждение продлится еще час или около того, мисс Бекуорт. Я попросил, чтобы вам показали тихую комнату, где вы сможете перепечатать свои записи. Насколько я понимаю, там есть достаточно мощный компьютер. – Он обернулся к подошедшему молодому человеку: – Это Бас Влит. Он вас проводит. Я зайду за вами, когда буду готов.
Джулия протянула руку. Бас Влит казался довольно милым, так что она одарила его сияющей улыбкой, и он улыбнулся в ответ. Но стоило ей перевести взгляд на профессора, как улыбка угасла.
– Очень хорошо, сэр, – так покорно вздохнула Джулия, что ему захотелось ее встряхнуть. Сложно представить человека, менее похожего на невольницу, а она тут угнетенную рабыню из себя строит.
«Кокетка», – решил профессор и ушел.
