— Ну, раньше я красавицей считалась. Теперь все разговоры лишь о фее. Твоей.
— Поговорят да перестанут, — поведал он. — Когда привыкнут. Это ненадолго.
— Спасибо, ты меня утешил, Рун, — очень приветливо поблагодарила служанка. — Меня зовут Яльса.
— Навряд ли я запомню, уж прости, — сказал Рун.
Сказал он это вполне искренне, без злого умысла, подумал, вот встретит в следующий раз, а может и не вспомнит уж, кто она. Столько сегодня человек лезло с беседами, а по имени запомнил одного Жоша. И ещё будут лезть наверное. Коли объяснить ей, что не запомнит, не будет у неё и поводов обижаться. Но кажется она обиделась прямо сейчас.
— Чего ж так вдруг? — слегка опечалилась она.
— К чему запоминать чужих людей, когда их столько много. Всех не упомнишь, — простодушно объяснил ей он.
— Давай подружимся и будем не чужими, — предложила Яльса.
— Зачем? — вздохнул Рун. — Чтоб ты была поближе к фее?
— Ты груб, — омрачилась Яльса. — Ты мне понравился, поэтому хотела подружиться. Ты симпатичный.
— Я вдруг понравился? Несмотря на то, что обо мне болтают?
— Я ничего не знаю о тебе.
— Про фею рассказали тебе всё, а про меня ни слова? Вот уж вряд ли. Жалеют все её, за то что ей судьбой назначено пойти за меня замуж. И много чешут языками обо мне.
— Ну, мало ль кто чего наговорит. Я в это не верю. Не выберет фея дурного человека себе в мужья.
— Так ты не веришь или не знаешь? Ты уж определись, — посоветовал Рун.
— Ты грубиян, — расстроено заявила Яльса.
— Так что же ты всё ещё здесь стоишь подле меня, раз я настолько груб? — спросил Рун. — И груб, но можно и стерпеть, вдруг да откроется прямая тропка к фее. Поверь мне, ты не первая из тех, кто возжелал со мной внезапно дружбы. Все думают, я глуп и не пойму, что я всего лишь путь для них удобный, чтоб до неё добраться. Между прочим, довольно интересно, все вокруг взволнованы и радостны, что фея в их край пришла. И только лишь одна страданьям предаётся безутешно, что феей затмена. Это ж как надо себя любить, чтобы в думах о себе не замечать и чуда?
— Ну я же пошутила, — с мягким беззащитным укором произнесла Яльса.
— Всё может быть.
— Ты, Рун, очень ошибаешься на мой счёт, — осуждающе покачала она головой. — Ты правда мне понравился. Знаешь, за мною волочатся все кому не лень. Устала от подобного вниманья. Смотрю, какой-то паренёк, и ладный вроде бы, и скромный, и не осматривает бесцеремонно с ног до головы, как большинство других, не отпускает пошлых комплиментов. Решила, что ты кто-то настоящий, с душой, с кем будет девушке… надёжно. Потянуло к тебе. Захотелось заговорить. Но я ошиблась. Ты грубый и надменный.
— Мне жаль, что разочаровал.
— Ты врёшь, тебе не жаль.
— Я груб, а ты всё не уходишь. Может всё же оставишь меня в покое? Пожалуйста, — искренне и вполне вежливо попросил он.
Яльса вдруг шагнула к нему, оказавшись совсем вплотную.
— А что как не оставлю? Что будешь делать? — с наглой насмешкой, словно сбросив маску, спросила она, глядя ему прямо в глаза.
— Ну, кому-то из нас придётся сейчас уйти. Или тебе, или мне. Ты уж выбирай сама, — предложил Рун равнодушным тоном. — И времени у тебя немного.
— А что как я сейчас стражу позову? И стану жаловаться, что ты пытался насилие надо мной устроить?
— Хм. Попробуй, — задумчиво молвил Рун. — Даже интересно, чем всё закончится. Для тебя. Когда б я не был феи кавалер, то да, мне плохо бы пришлось. С моей-то репутацией. А ныне навряд ли кто-нибудь решится тебе поверить. Вообще довольно странно. Ты примерно моего возраста. И уж с такою чёрною душой. Готова из-за пустяка отправить человека к палачу. Наверное сложная у тебя была жизнь.
В его голосе не было ни неприязни, ни упрёка. Скорее сочувствие и сожаление. Красивая девушка, кто-то жестоко обошёлся, и вот что стало. Яльса посмотрела на него внимательно, уже без наглой улыбки. И отодвинулась:
— Ну, не простая, — поведала она спокойно.
— Грустно это всё, — вздохнул Рун.
Она рассмеялась:
— Себя пожалей, дурачок.
Рун промолчал. Яльса направилась прочь. Потом остановилась, обернувшись:
— Говорят, феи скупы на ласку до свадьбы. Ты, Рун, найди меня, если захочешь… до свадьбы быть обласкан. Мы ей не скажем. Правда. Я в городе живу, недалеко от площади торговой. Там Яльсу всякий знает. Ты вроде добрый малый, мне не жалко. К тому же хочется узнать, чего в тебе находит фея. Я многому могу тебя научить. А то смотри, разочаруешь свою кудесницу крылатую в брачную ночь. Коль будешь неумел. Подумай.
Рун не ответил, и она ушла. Он вдруг осознал, что фея даёт власть над людьми. Все от тебя что-то хотят, чего-то добиваются, предлагают что-то взамен. Даже вот такое! Красивейшая дева, без феи побрезговавшая бы и глянуть в его сторону, теперь предлагает ему… Зная, кто он, наверное считая, как и все, дурачком, и всё равно предлагает, и ноль брезгливости. Большая власть. Не очень-то отрадно ей обладать. Тяжело принять душе, что вот в таком можно властвовать, да ещё над девами. Пусть не над всеми, только над некоторыми — теми, кто столь мало себя ценит. Грустно устроен мир, если даже дурак может получить в нём подобную власть над другими.
