— Как ты ходишь чудно, — подивился он. — У нас так девушки не ходят. В деревне. Не замечал. Но это… это красиво… почему-то красивым тоже кажется. Всё в тебе красиво, Лала, даже походка.
— Так ходят, когда кавалера завлекают. Это подчёркивает женственность, — объяснила Лала с довольным личиком.
— Меня бы ты так точно завлекла, — промолвил он вполне серьёзно. — Ходи почаще.
— Тебя, Рун, завлечь несложно, — ответствовала Лала ласково. — Ты простодушный. С тобой хорошо. С тобой любая фея могла бы быть.
— Могла б любая, а не будет ни одной, — посетовал он. — Ты расскажи там другим феям, когда вернёшься, какой я хороший. Причём на удивленье не женат ещё. При столь значительных достоинствах. Глядишь, какая-нибудь и надумает за меня выйти.
— Вот уж нетушки, — весело посмотрела на него Лала. — Ты только мой.
— Ну вот. И сам не ам, и другим не дам, да? — деланно укорил её Рун. — Ну и фея.
— Тебе, Рун, другие феи не подойдут, — заметила Лала шутливо.
— Это почему же?
— Ты сильно любишь… обниматься. Только я такая, кому это настолько надо.
— Ну да, — признал он с улыбкой.
Лала прошлась около него ещё раз, с удовольствием глядя, как он ей любуется. Сделала пред ним игривый реверанс, чуть приподняв пальчиками юбки.
— Между прочим, мой дорогой, в короткой юбочке походка девичья гораздо боле впечатленье производит на мужчин, чтоб ты знал, — сообщила она невинно.
— Надеюсь, ты покажешь мне, — высказал пожелание Рун.
— Если заслужишь, — усмехнулась Лала.
— И как же?
— Нежностью объятий.
— Если заслужишь, может и обниму, — проронил он.
Лала разулыбалась.
— Да ты первый побежишь ко мне обниматься, мой заинька, — заметила она не без юмора.
— Может и так, — кивнул Рун добродушно.
Лала прошлась ещё.
— Тяжёлое такое платьице. По сравнению с моим, — проговорила она. — Я бы наварное не смогла в нём летать, даже будь в нём прорези для крылышек. И ощущения все другие у тела. От ткани, от того, как облегает. Но в нём приятно. Особенно, когда есть кавалер, кто смотрит с восхищением. Как ты. А то что крылышек не видать, как это для тебя, Рун? Как я без крылышек выгляжу? Всё равно красиво?
— Лала, тебе крылья очень идут, — отозвался Рун искренним тоном. — Но они тоже как и платье. Лишь подчёркивают твою красоту. Ты и без них прекрасна. Загляденье. Ты без них другая. Как человек почти. Если б была чуть некрасивей, сошла б за девушку нашу. Но не сойдёшь. Любой, кто взглянет, сейчас же скажет: «либо фея, либо богиня».
Лала фыркнула со смеху, довольная:
— Смотри, какой ты стал галантный у меня, Рун. Столько приятных комплиментов. Спасибо, славный мой.
— Я теперь вон какой! У правителей по гостям хаживаю! — похвалился Рун с шуточной самоироничной гордыней. — Считай, почти что знатный кавалер.
Лалин звенящий колокольчиком смех снова разнёсся по коридору.
— Рун, а ты хочешь ещё меня увидеть в других платьях? — поинтересовалась она. — У барышень их много. Очень хочется ещё примерить. Но совестно тебя заставлять тут томиться одному, мой хороший.
Она смотрела на него просяще, и виновато, и ласково, и с надеждой, и с блеском воодушевления в глазах от возможности узнать себя в других нарядах чужеземных. Рун улыбнулся.
— Мне тоже очень хочется увидеть тебя и в другом, невеста моя любимая, — признался он. — Я не один, ты же рядом совсем, тут за дверью. Я буду ждать сколько надо, хоть целый день. Но только в каждом платье покажись мне, ладно?
— Конечно! — восторженно просияла она. — Спасибо, мой добрый рыцарь. Я тебя как-нибудь вознагражу вечером за это.
— И как же? — весело полюбопытствовал он. — Жертвами?
В его голосе звучала невинная уверенность в правоте своего предположения. Лала покраснела.
— Нет, как-нибудь иначе, — мягко и чуть иронично ответила она. — Похожу ножками. Если захочешь.
— Пойдёт, — согласился он.
Лала вдруг поглядела на него немного с тоской и вздохнула.
— Ой, как хочется в объятья, — произнесла она тихо.
— Терпи, любимая, — приободрил её Рун.
— Я потерплю, — проговорила она. — Зато вечером… О, как это будет! Волшебно! Когда так хочется. Прям трепет и волнение внутри. И предвкушенье счастья бесконечного.
— А вышла б замуж, всегда так могло бы быть, — поведал Рун с юмором. — Не понимаешь, какого жениха теряешь.
— Что делать, глупенькие феи. Не всё дано нам понимать, — посетовала Лала с шутливым сожалением.
Послышались шаги, голоса. Рун с Лалой замолчали, обернувшись. Появился барон в сопровождении старших сыновей. Не было только младшего, Ландомгнопа. Облик Лалы произвёл на барона и Саатпиена большое впечатление, в их глазах застыл удивлённый восторг. Ещё два благодарных зрителя нашлось у неё.
— Сражён! — покачала головой барон восхищённо. — Лежу у ног, убитый красотою невиданной доселе, неземной. Бальзам для глаз, божественное чудо, гимн совершенству девичьей красы. Нет слов чтоб выразить, нет од достойных, чтобы воспеть в стихах. Сражён. Погиб. Разбито на осколки сердце. Но рад, что выпало мне счасти е узреть. Такое восхитительное диво. Божественны! Я потрясён!
