Это всё-таки свершилось. Настал момент, когда двери покоев дочек барона распахнулись, и оттуда вышла Лала в сопровождении служанки — женщины средних лет с добрым простоватым лицом. Они о чём-то переговаривались. Служанка была разомлевшей от умиления, и её можно было понять — не каждому выпадает счастье быть при фее, помогать ей с переодеваниями, говорить с ней, пусть и не о том, о чём хотелось бы, а по делу, по долгу службы. Но всё равно. Многие знатные люди заплатили бы деньги за это, много денег, а тут обычная простолюдинка. Барону наряду с плебеями служит и знать, и не только мужчины, и не только мечом. Его статус по сути схож с королевским, для государя он и сам слуга, вассал, но на своих землях для своих людей он полноправный хозяин, имеет право казнить и миловать, для них он их правитель. Местные дворяне охотно идут к нему в услужение, нанимаются и слугами. Не на те должности, что холопы, и за иное жалование, но прислуживают. Скажем, няни и кормилицы у его детей почти всегда из плебеев, а вот гувернантки и гувернёры, кто обучает отпрысков наукам, манерам и основам чести… Чему может научить плебей, дремучий неграмотный? Да и будь он грамотен и просвещён, дети титулованной особы его попросту не будут ни во что ставить, не станут прислушиваться. Когда речь идёт о нарядах, если нужно всего лишь помочь надеть, это прерогатива рядовых служанок, а если помощь нужна в выборе, во что сегодня нарядиться, что с чем лучше сочетается, что моднее и элегантнее, а что безвкусица, тут без знатной прислужницы никак. Обсудить дамам хочется всегда. Обычно дочкам барона с платьями помогала или гувернантка, или модистка, специально вызываемая из города. Однако когда в замке стали ожидать Лалу, барон очень ревностно отнёсся к этому, не хотел делить её внимания ни с кем кроме семейства своего. Всё же холоп есть холоп, не посмеет лишний раз рта раскрыть, а если ненароком и раскроет, что он там сможет родить, какую мысль? Только никому не интересную глупость. Он не имеет значимости. Знатный человек совсем иное. Всех служащих дворян, да и прочую не очень нужную челядь, либо повыставили вон, дав выходные, либо строго настрого приказали и близко не подходить к фее, чтоб и не видела и не слышала их. В общем, сегодня у некоторых плебеев был нежданный праздник. Они могли соприкоснуться с удивительным чудом. Могли прислуживать существу из сказок. Потому что более достойных для сей работы спровадили. Но это мы немного отвлеклись.
— Я мигом, госпожа, — сказала служанка с воодушевлением.
— Не торопитесь, милая Гетла, — попросила её Лала по-доброму, лучась приподнятым настроением. — Я хоть побуду чуть подольше с женихом. А то заждался, мой хороший.
Она обратила сияющий взор на поднявшегося со стула Руна. Он так и замер, любуясь ей. Она подошла ближе кокетливой походкой, слегка приподняв пальчиками юбки. Смотрела на него и улыбалась. А он смотрел восхищенно на неё, сразу позабыв напрочь все свои недавние печали по поводу аспектов бытия. Мир грустный, когда у тебя нет феи. А когда есть, и рада тебе, и радуется от того, что ты рядом, то совсем наоборот. Переполнен счастьем.
— Как будто тебе нравится, любовь моя, — приветливо и очень тепло заметила Лала.
— Ага, очень! — кивнул он с горячностью.
— Прости, что ждать заставила так долго, — повинилась она.
— Да ничего, — пожал плечами Рун. — Это того стоило. Жаль не обнять такую красоту.
— Как это не обнять? — удивилась Лала, глядя на него с недоверчивым растерянным недоумением, будто надеясь, что шутит, и боясь, что нет.
— Ну платье-то… баронских дочек. Осерчают, коли узнают, что я прикасался. Гневаться станут, — объяснил он беззлобно.
— Ой, правда! Наверное, — погрустнела Лала. — Ну вот, так надолго разлучались. И не прижаться даже. Соскучилась.
— Ну, будет вечер ещё у нас.
Она снова расцвела улыбкой:
— Вот стану ждать теперь.
— И я, — тоже разулыбался Рун.
— Правда нравится? — она чуть повернулась в одну сторону, в другую, шурша юбками.
— Да. Страх как! — подтвердил он искренне.
— Сильнее, чем мои платьица?
— Нет, не сильнее. Просто в этом ты… другая совсем, оно иначе… оттеняет твою красоту. Мне очень нравится, что у тебя, ну… короткие юбки, — признался он смущённо. — Но и когда вот такие… До пола. Пышные очень. Ты прямо принцесса.
Лала рассмеялась.
— Много видел принцесс? — поинтересовалась она лукаво.
— Только одну. Принцессу моего сердца, — усмехнулся Рун. — Тебя, милая.
— Может я принцесса в своём мире, — поведала Лала, загадочно улыбаясь.
— Ага, — развеселился Рун. — А я принц заморский. Устал от жизни монаршей. Скрываюсь в чужеземье под видом крестьянина. А корона в огороде зарыта.
Лала залилась негромким смехом. Переливы её голоска волшебным колокольчиком разнеслись по коридору. Она вздохнула, сияя:
— Раз нельзя обняться, тогда любуйся на меня, мой дорогой, пока милорд с сыновьями не пришли. Мне приятно.
— А мне приятно любоваться, — честно сказал он.
— Да знаю.
Лала немного прошлась грациозно взад-вперёд под его взором, придерживая юбки, покачивая бёдрами, бросая на него приязненно-ироничные взгляды.
