Слуга призадумался.
— Нет, — сказал он с сожалением. — Никак нельзя. Рисковать местом, судьбой своей. Из-за кувшина с вином, даже столь добрым, глупо. Я не воровал ещё у барона. И сегодня не начну. По твоему предложению. Не для меня оно. И не твоё, чтобы ты угощал.
— Ну да, не моё, — согласился Рун.
— Можешь меня угостить вечерком. Купи бутылочку, получше, и приходи, — невинно подал ему мысль слуга. — Ты вроде разбогател, способен себе позволить. А я в ответ угощу тебя. Не поскуплюсь. Расскажешь мне про клады. Говорят, ты мастер в их поиске. А я тебе расскажу, как правильно вести себя с господами. Ты мне сразу приглянулся, видно, что честный и… голова есть на плечах. Только молод ещё, жизни не знаешь. А я знаю. Научу тебя уму разуму. Мне про господ всё известно. Потомственный слуга у титулованных особ как-никак.
— Только что угрожали, чтоб не спёр ничего, а уже честным называете, — подивился Рун спокойно.
— Ну, я тебя только увидел, ещё не знал.
— А теперь узнали?
— Я хорошо в людях разбираюсь, — заверил слуга.
Может если бы он не включил в свою речь слова про «сразу приглянулся», Рун бы ещё сомневался, искренне это или нет. Но тут у него сомнений почти не было. Лукавство. В принципе человек предлагает нечто вроде дружбы. Рун после детства ни с кем не дружил, а в детстве дружат не из выгод, а по приязни и доверию. Детство закончилось, следует ли переходить на взрослый уровень взаимоотношений с окружающими — поддерживать знакомство лишь с теми, с кем это выгоды сулит? Для того, кто был для всех изгоем, с которым выгодно не иметь никаких дел, дабы не компрометировать себя, не очень-то приятно становиться таким же, как они. Не хочется. И потом, когда человек лукавит в открытую, значит намерен манипулировать, использовать себе во благо, считая дурачком.
— Мне сейчас некогда совсем, — поведал Рун с сожалением, очень правдоподобным, — Лала без меня не может обходиться, и бабуле надо помогать.
— Понимаю, — кивнул слуга. — Но если что, если понадобится совет. Ты знаешь где меня искать. Спросишь Жоша. Я тут один Жош зовусь из слуг. Сразу покажут.
— Хорошо, — пообещал Рун.
Трапеза у знатных особ дело не быстрое. Едят размеренно, неторопливо, ведут непринужденные беседы. Рун притомился от безделья в ожидании, пока за ним наконец не явился слуга и не отвёл к семье барона. Лала тут же подлетела к нему, с сияющим личиком, стала мило буравить глазками. Рун покраснел, но всё же обнял. Она рассмеялась счастливо.
— Ну как тебе обед? Понравился? — с неподдельным интересом полюбопытствовала она. — Правда же восхитительные блюда?! Чудесные. Я прям обкушалась.
— Такого я ещё не пробовал ни разу, — вполне честно признался Рун.
— А пирог какой! Воздушный, лёгкий. Крем во рту тает. И пряный необычный вкус. Не накушаешься. Милорд умеет удивить. Всё скромничает, мол провинция, провинция. А у самого вон какие мастера. Что повар, что кондитер.
Барон польщённо улыбнулся.
— Я и те круглые сладкие штуки до сих пор забыть не могу, что ты принесла прошлый раз, — хитро ушёл от оценки пирога Рун.
— Это милорд тебе послал, — напомнила Лала.
У Руна возникла тяжёлая дилемма. Благодарить барона, это значит беспокоить его своими словами. Так ли ему нужна благодарность плебея. А не поблагодарить, вроде как грубым получаешься. Вот где пригодился бы совет Жоша. Рун решил, всё же надо проявить признательность.
— Спасибо, за подарки, и за яства сегодняшние, — он отпустил Лалу, поклонившись барону в пояс.
Тот предпочёл никак не отреагировать, словно и не видел ничего.
— Ну, мы пойдём тогда платья примерять. Ладно? — попросилась Лала. А глазки у самой так и загорелись нетерпением и радостью.
Рун кивнул.
— А это долго? Вы долго переодеваться будете, госпожа? — поинтересовался младший сын барона Ландомгноп.
— Сынок, — сказал барон весело. — Как ни прискорбно, мы можем смело все заняться собственными делами. У твоих сестриц гардероб обширный. До вечера и не увидим гостью теперь уж.
— Какое разочарование, — опечалился Саатпиен.
— Простите меня пожалуйста, друзья, — искренне с теплотой повинилась Лала. — Очень хочется платьица посмотреть.
— Да ничего, — добродушно ответствовал барон. — Вы же к нам завтра обещались. За эту честь огромную легко стерпеть сей миг недолгий расставанья. Мне приятно, что вы с моими дочерьми в моём замке будете время проводить. Покажетесь мне в платье Фаанселины, госпожа моя? Не откажете вашему преданному слуге?
— О, мне это будет в радость, милорд! Я с удовольствием. Спасибо, — просияла Лала.
— Не забудьте, папенька, вы обещали и меня посмотреть в платье леди Лаланны, — напомнила Фаанселина.
— Конечно не забуду. Мне интересно, дочка. Правда. Такого боле не увидишь потом уже, — поведал барон.
Фаанселина озарилась воодушевлением.
— Что ж, пойдёмте, парни, — обратился барон к сыновьям. — Нас позовут, когда готовы будут дамы.
— А мне куда? — тихо спросил Рун у Лалы.
— Наверное перед покоями юных леди ждать придётся, — она вопросительно поглядела на барона.
— Да, да, — кивнул тот.
