— С чего мне этого хотеть? Лала, сидение в лесу годами хорошо прочищает мозги. Начинаешь понимать, что ценно, а что нет. Я хочу… быть дорог кому-то. Хочу… близости сердец. Эта девица никогда не станет мне дорога. И я ей никогда не стану. Я для неё пустое место. Лишь деревенский дурачок, не боле. Она мне неприятна. Хотя красива, прямо скажем.
— Красивее меня? — Лала побуравила его глазками с печальным укором.
— Ты шутница, — рассмеялся Рун. — Так не бывает, солнышко моё. Ты ей польстила очень сильно своим вопросом.
— Ну ладно, — успокоено улыбнулась Лала.
Её личико постепенно снова просветлело, засияв умиротворённым счастьем. Она положила голову ему на грудь:
— Между прочим, Рун, феи довольно ревнивые созданья.
— Правда? — удивился он.
— Ага. Когда бы мы с тобою были парой, то даже если б ты, ну например, чрезмерно тёплым взглядом одарил другую. Всего лишь. Это б стало для меня достаточно для искренних обид и слёз. Хотя по правде мы с тобой не пара, и знать тебе быть может нет нужды об этом.
— Да нет, мне интересно. А почему у вас всё так? Я думал что у вас не изменяют.
Лала от изумления даже снова подняла голову, воззрившись ему в глаза недоумённо.
— Причём тут измены, я даже и не пойму, Рун, — заявила она. — Я кажется про взгляды говорила. Измены, Рун, это… за гранью! Это предательство. И подлость. У нас такого не бывает. По-моему.
— А почему тогда нельзя смотреть? — поинтересовался Рун непонимающе. — От взглядов дети не родятся вроде.
— Ну, Рун, ну я же говорю, когда чрезмерно тёплым. Взглядом ты одаришь. Все свои чувства нежные ты должен сохранять лишь для одной. Для той, что твоя суженая. Во взглядах, и в речах. Во всём. Иное обижает. Очень. Болит от этого сердечко.
— Понятно, — кивнул Рун. — Ну, со мной-то у тебя бы не было проблем. У меня нет привычки таращиться на дев и без тепла. А уж с теплом тем более. Чтоб не пугать их.
— Вот и славно, — разулыбалась Лала. А потом в её глазках отразилось немножко грусти. — Хотя знаешь, Рун, я ведь когда-нибудь уйду. Поэтому если и посмотришь, то ничего. Вдруг да найдёшь девицу себе по душе. С которой будешь счастлив. Когда я ворочусь домой.
— Отлично, — порадовался Рун, — Раз ты разрешаешь. Тогда начну просмотр с той, что приглашала меня на ночь. Она хорошенькая, есть на что смотреть. Возьму с собой фонарь, чтоб было видно во тьме её получше. И пойду.
— Я тебе пойду! — шутливо пригрозила Лала.
— Да, — покачал он головой, улыбаясь. — Вот и пойми вас, девушек.
— Не суждено сие мужчинам, зайка мой, понять девичьи чувства до конца, — поведала Лала с ласковым ироничным сочувствием.
— Да что тут понимать, — усмехнулся он. — Объятий хочется, и нежных слов, и нежностей. И чтоб вертеть бы парнем можно было. Как вздумается.
Лала рассмеялась:
— Наивный юноша. То лишь вершинка. От айсберга девичьих грёз.
Открылась дверь избы. Вышла бабуля.
— Идите ужинать, дети, — позвала она.
— Бабушка Ида, ещё несколько минуточек, — мягко взмолилась Лала. — Соскучилась по милому.
— Да вы же вместе были у барона, — подивилась старушка.
— Ну там же не обнимешься особо. Там Рун стесняется, — объяснила Лала с улыбкой. — Хоть вас вот перестал, и то слава богам.
— Мне всё равно неловко. И при бабуле, — вставил своё слово Рун. — Но она всё же родной человек. При ней попроще.
— Вот видите! — пожаловалась Лала.
— Остынет всё, дети, приходите скорее, — смирилась бабуля.
Она зашла в избу.
— Я-то голодный, — проронил Рун с юмором.
— Сам виноват, не стал дворянских яств, — Лала была безжалостна в своём намереньи не отпускать его.
— Поедим и снова. Прям до темна, — пообещал он. — На сытый-то желудок приятней обниматься.
— Извечный есть соперник у девиц. Мужской желудок. Где тут победить, — посетовала Лала.
— Ну ладно, посидим ещё. Пару минут, — смилостивился Рун.
Лала вздохнула счастливо. Положила голову ему на грудь.
— Лала, — сказал он вдруг серьёзно тихим голосом.
— Что, мой хороший?
— Я сегодня окончательно понял. Я тебе не защитник. Я ничего не умею. Против такого же крестьянина я тебя защищу. Я уверен. Но против разбойника вооружённого, умеющего владеть мечом. Даже одного. Я смогу лишь умереть за тебя. Только вот тебе это вряд ли поможет. Я не хочу с тобой расставаться. Никогда. И ты не хочешь со мной расставаться. Я чувствую это. Но ты подумай. Тебе с бароном безопасней будет в замке. Безопасность важнее наших желаний. В конце концов мы лишь друзья. Мы пара только понарошку. Подумай, Лала.
— Считаешь, на меня могут напасть у вас? — спросила Лала спокойно.
— Не знаю. Навряд ли, — проговорил он. — И всё же перестраховаться не помешало бы. Даже один умелый воин… Ты видела, что может начальник стражи? Я думаю, и господин Саатпиен таков же. Все знают, что барон в учителя хороших воинов нанимал сыновьям. Подумай, Лала.
Он вздохнул.
— Всё, я подумала, — весело сообщила Лала. — Я остаюсь. Доволен?
— Ага, — улыбнулся он. И снова вздохнул.
