— Пойдём кушать, милый, — промолвила Лала. — Такие звуки у тебя в животике. Примешиваются к стуку сердца. Взволнованному. Что даже стыдно. Буду первая злая фея, уморившая кавалера голодом. Пойдём, мой славный. Только придержи меня. А то как бы не упасть.
За ужином бабуля передала им все свежие деревенские новости. Самыми интересными из которых были две. Одна из них касалась Руна.
— Сынок, ты знаешь, — произнесла бабушка с огорчением. — Говорят, у нас в деревне многие на тебя злы. Мне не высказывает никто ничего, но передают про тех, кто высказывал. Охотно так. Во всех деталях. Я же теперь… меня уважают. Вот и передают всё. Сердятся на тебя люди, сынок. Что фею заставляешь выйти за себя.
— Ну что это за глупости такие! — удивилась Лала. — Никто меня не заставляет. Ну я же объясняла всем. Как было. Где тут принуждение? Ни капельки и нет. Я счастлива, ведь это видно по мне. Зачем же зло держать на Руна?
— Не знаю, доченька, — отозвалась старушка. — Любят тебя. Как святую. Поэтому волнуются. А кто-то может и из зависти на Руна осерчал. Поди тут разбери.
— Вы им рассказывайте, бабушка, что я счастлива. И что хочу этой свадьбы. И что… меня никто не принуждает. Одно лишь моё слово, и он отпустит. Правда, Рун?
— Да правда, правда, — усмехнулся он. — Тут и пытаешься прогнать, а не уходит.
— Они не понимают, что это ты мой, а не я твоя, — рассмеялась Лала. — Я тебя поймала.
— Я буду рассказывать, доченька, — кивнула бабушка. — От зависти, я думаю, всё это. Завидывают нам многие. Не могут смириться. Рун у нас вон теперь каков. К барону в гости ходит. Я как ни похвалюсь сегодня, что его барон позвал, так все немели, выпучив глаза. Неслыханное дело.
— Немножко привыкнут, и перестанут завидовать, — с надеждой предположила Лала.
— Хорошо бы, — вздохнула бабушка. И вдруг расцвела улыбкой. — Ох, а что ещё я вам поведаю! Ена, дочка главы нашего. Тоже юбку зашила высоко. Как дочка печника делала. И тоже по деревне. Глава примчался, как погонит её… много было крику в их дворе потом.
— Ой-ёй-ёй! — расстроилась Лала, — Как же это? Ещё одна? Прямо эпидемия. Подражания мне. Это плохо. Я виновата. Я девушкам пример подаю, неподобающий для них. Надо и к ней сходить, Рун. Наверное не сегодня уже. Поздно. Но надо.
— Лала, да ты что?! — с некоторой озадаченностью обратился к ней Рун. — Ты правда не понимаешь?
— Чего не понимаю? — воззрилась она на него вопросительно.
— Это всё специально. Разыграно для тебя. Чтоб ты пришла к ним. Заманить пытаются к себе. Я думаю, всем в деревне это очевидно. Только никто вслух не скажет. Главы боятся.
Лала продолжала глядеть на него с полным недоумением.
— Лала, — произнёс он мягко. — Ты пойми, у нас деревня. Все знают всё про всех. Когда с дочкой печника Эммой это случилось, все-все в тот же день знали, что отец её сильно поколотил. И точно уж с утра все знали, что ты ходила утешать её. И Ена знала. И отец её. Они это спланировали, чтобы ты пришла утешать Ену. Это яснее, чем ясный день.
— Не может быть! — не поверила Лала, округлив глазки. — Неужто они такие?
— С тобою все хотят свести знакомство. Наших деревенских-то не проведёшь подобным. А ты добрая. А я глупый по их мнению. Вот и попробовали. После Эммы позор уже поменее для её последовательниц будет. Мне кажется. Да и про дочь главы не станут много плохого болтать. И замуж ей ещё не выходить с год-два. Когда придёт пора, никто уж и не вспомнит.
— Я тоже думаю, что это специально, дочка, — подтвердила бабуля. — И Ена-то никогда наивностью не отличалась. Как Эмма. Это та… уже почти на выданье девица, а всё как девочка ещё. Ена иная.
— Вот это да! — расстроилась Лала. — Это они такие нехорошие? Надо пойти их постыдить.
— Ты что, Лала! Они этого и добиваются. Чтоб ты пришла. Нельзя к ним идти, — покачал головой Рун. — Они перед тобой с огромным удовольствием покаются. А может будут всё отрицать, и ты себя почувствуешь ещё и виноватой пред ними. Не надо к ним ходить.
Лала смотрела на него с сомнением и неуверенностью.
— Не надо, — почти взмолился он.
Она вздохнула:
— Ну ладно. Не пойдём. Но они нехорошие. И меня считают глупой, кем можно манипулировать. Мне обидно.
— Ты не глупая, Лала, — ласково заверил её Рун. — Ты просто не знаешь нашей местной жизни. Бог с ними.
— У-у-у, нехорошие! — с негодованием проговорила Лала, не в силах успокоиться. — Заслуживают наказания. Вот возьму и накажу. Не знаю. Надо бы. Нельзя так.
— Любимая, коли не пойдёшь к ним, это и будет им наказанье, — объяснил Рун. — Себя выставили в дураках пред всей деревней. Правда они не из стыдливых, и никто смеяться в глаза им не посмеет. Но всё же будут сами ощущать, что проиграли. Нормальное наказание. За такой проступок.
— Быть может, — мрачно согласилась Лала.
— Дочка, а как бы ты их наказала? Волшебством? — полюбопытствовала бабушка.
Лала кивнула:
— Конечно. А как иначе? Приворожила бы как-нибудь. Чтоб неповадно было. Не очень зло.
— А как например?
— Ну… , - Лала задумалась. — Например, чтобы целый час икали все непрерывно одновременно, все в такт.
— Жестоко, — улыбнулся Рун.
