— Ладно, доченька, сотвори это диво дивное, — решилась ведунья. — Вдруг да припомнится. Жаль будет, коли уйдут со мной науки праматерей наших. Много мудрости было в древних. Да куда-то деётся всё.
— Встаньте пожалуйста, бабушка, — попросила её Лала.
Ведунья послушалась. Взгляд у неё был, заинтересованный, пытливый и немного испуганный. Рун подошёл к Лале.
— Нужна тебе помощь, красавица моя? — улыбнулся он. — Точно у тебя выйдет?
— Я чувствую, что должно, но лучше помоги, — серьёзно сказала она, обернувшись. — Это большое волшебство. Мало ли. Вон что с кабанчиком вышло. На вторую попытку магии уж не будет.
— Деньгами заплатим в крайнем случае, не переживай, — приободрил её Рун, обняв. — У меня они есть. Лала, мне очень хочется увидеть это чудо. Я не преувеличиваю, и не вру. К чудесам нельзя привыкнуть. К твоим нет. И они у тебя всё разные, и каждое поразительно. Настолько, что всегда переживаю чуть-чуть, что вдруг от удивления исчезнет магия. И штрафик бы хотелось хоть один. А то колдуешь и колдуешь. Вот чудо было бы, когда б я смог тебя оштрафовать.
— Какой неугомонный, — с ласковой иронией посмотрела на него Лала. — Только об одном и думает.
— Не об одном, а об одной, — шутливо поправил её Рун. — И как иначе, ведь я тебя люблю.
— Когда б любил, зачем тогда и зелье? — развеселилась Лала. — Спасибо, мой хороший. Согрел сердечко. Счастливой легче колдовать.
Она отстранилась, уверенно взмахнула ручкой, которую сейчас же окутало яркое-яркое синее сияние, и произнесла воодушевлённым голоском:
— Бабушка Анта, дарую ровно на один денёк вам вашу девичью красоту былую.
Рун следил во все глаза за старушкой. Её фигуру на мгновенье тоже охватило синее сияние. Затем сколько-то секунд ничего не происходило. Вдруг с её лица разом исчезли все морщины, словно кто-то стёр их. Далее и её руки разгладились, из костлявых обратившись красивенькими изящными ручками. Волосы окрасились в насыщенный чёрный цвет, и упали вниз к поясу толстой заплетёной косой, так что платок слетел с головы, глаза из мутноватых стали ясными чёрными как угольки, надетое на тело тряпьё затрещало под распирающими его округлившимся формами. Физиономия утратила крупность черт, обретя миловидную эстетику. И ещё через миг пред Лалой и застывшим от изумления Руном предстала девица лет 17-ти.
— Ох, — в недоумении сказала она, словно прислушиваясь к себе. — Я уже молодая?
Она прижала ручки к груди и замерла.
— Да, Анта, ты теперь девушка, — радостно поведала Лала.
На личике Анты постепенно стала расцветать улыбка. Расцветала, расцветала, расцветала, словно преодолевая что-то, какое-то внутреннее сопротивление, пока наконец не засияла ослепительно во всю ширь уст.
— Я уже забыла это всё. Столько всего в сердечке, — поделилась юная ведунья своими впечатлениями с чуть ошеломлённым видом. — Как это можно забыть?
— Вот и вспомнила теперь, — ободряюще заметила Лала, очень довольная.
— Я весёлой была, — похвалилась Анта, всё так же продолжая сиять улыбкой, пребывая в самоуглублённой задумчивости. И тут словно проснулась, выйдя из своего ступора. Счастливо рассмеялась тихим теплым смехом, оживилась. — Ой, а где бы посмотреть на себя?
Лала взмахнула ручкой, и на столе, откуда не возьмись, появилось небольшое зеркальце.
— Ох! — обрадовалась Анта.
Тут же она оказалась у стола, взяла зеркальце в руку, стала с бесконечным интересом разглядывать себя. Трогала своё лицо, не то не веря глазам, не то пытаясь ощутить пальчиками новую действительность собственной физиономии.
— Я уж и забыла, какая я была, — улыбаясь, вздохнула она. — Я была хорошенькая. Надо же, всё-всё забыла.
Она снова рассмеялась счастливо.
— Ну, давайте займёмся зельем. Я, кстати, вспомнила науку бабушки. Отчётливо. И зелье легче будет приготовить теперь. Так ясно всё в уме. Вы пока посидите, отдохните, гости дорогие.
Рун с Лалой уселись на лавку рядышком. Анта поглядывала на них смеющимися глазами, энергично суетясь. Осмотрела своё варево, скривилась с удивлением, сходила наружу выбросить, помыла котелок, повесила над камином, разожгла огонь. Стала возиться с травами, доставая свои многочисленные мешочки. Всё у неё в руках спорилось, всё быстро делалось. Кошечка вновь явилась в дом, потёрлась о её ноги, как ни в чём не бывало, словно хозяйка и не поменялась нисколько. А затем забралась на колени к Руну и улеглась. Он погладил её, она довольно замурлыкала.
— Ну вот, — с шутливой обидой посетовала Лала. — Опять тебя предпочитают мне, мой дорогой. Кто из нас фея?
— Кошечкам нужен кавалер, — усмехнулся Рун. — Кому как не тебе это знать.
— Непонятно всё равно, — буркнула Лала. — Я бы её порасспросила, чем ты ей так мил, да штрафов боюсь. Иди ко мне, кыса. Брось его. Кыс-кыс-кыс.
Но кошка и ухом не повела. Тем временем вода в котелке вовсю закипела, и в избушке насыщенно дурманяще запахло лесными травами.
— Зачем вам зелье? Вот загадка, — со смехом произнесла Анта, глядя на гостей. — Меж вами итак по-моему всё ладно.
— Ей мало, — проронил Рун. — Хочет, чтобы с ума сходил по ней.
