Как — то раз сходчики обнаружили рядом с Писаной Пещерой Троглодита
Местные учёные любопытчики во главе с дедом Федотом, присовокупляя сумасшедшего на выдумки Фритьоффа, батюшку Алексия, появившегося невесть с какой целью в Джорке Антошки — Антихриста — местного прохиндея, схимника и расхитителя, а также Охоломона Ивановича Чин — Чина — Нью — джорского представителя Главного земского полицмейстера, как только услышали о странной находке, объединились, нахватали рюкзаков с инструментами дознания, сходили на объявленное «нечистым» пещерное жильё бедняги — троглодита. Вернулись они смурные и подавленные.
Костлявые останки действительно лежали там, но от них несло таким невероятным тысячелетним смрадом, а, от пребывания в указанной местности отдавало таким безотчётным страхом инквизиции, что большее, на что хватило сил и решительности у комиссии, так это забросать находку пустопородными камнями и загладить первичную грубость известняком.
Сходки в том месте, а также по всей ближайшей округе, докуда только докатились слухи, прекратились. Отец Алексий с кафедры объявил верующим, что это всего — навсего останки крыла увеличенной от обильной жратвы летучей мыши. Верующие и неверующие, а их в тот момент, привлечённых рекламной темой религиозно — природоведческой лекции, было размером в церковный аншлаг, успокоились.
Однако сам отец Алексий так не думал. Во — первых, он слышал звон падающих в церковную копилку монет (лекционный сбор), а во — вторых, если по сути дела, по его личному утаённому мнению, это были «греховные мощи Детей Дьявола».
Мнение Федота, поднявшего руку в качестве научного оппонента: «Это ископаемая летучая полуящерица типа птеродактиля».
Антошка — Антихрист тут же заявил, что всё это есмь происки полиции, дабы напугать будущих революционеров.
Чин — Чин под неопровержимым напором и доказательным антошкиным градом публично согласился с последним.
Фритьофф утверждал, что это древняя летучая пра — свинья. И обещал продолжить раскопки, чтобы найти следующий, попутный ископаемый предмет, каковые на любых толковых раскопках не должны находиться в единственном числе.
И нашёл через несколько дней после лекции, и даже копать ему не пришлось. Только не ископаемый предмет, а полуживой с небольшой коркой, облепленной зелёными мухами помёт. Только ему не понравился запах: отдавало дерьмом обыкновенного кабана, смешанным с человеческим необыкновенным. Фритьоффа тут не проведёшь политическими доказательствами. Фритьофф засунул фрагмент артефакта в банку и, вернувшись в свои лаборатории, засунул ископаемый навоз в ледник. Ему потребовался теперь более мощный микроскоп, чем имелся. Он одолжил денег у Федота Ивановича и стал ждать оказии, чтобы съездить в Ёкск и купить приличный его статусу цивильный прибор.
2
Притихли революционные рыбаки.
Зашебутилилась вслед неверующая россказням учёных сплочённая, обижаемая жирной верхушкой шахтёрская братия.
Да и в центре иной раз, нет — нет, да объявлялся очередной «как бы шуточный» погром «на жирных имущественников».
Городок маленький и все модные пропагандистские дела с их дурными шутками и потешными лозунгами становились известны всем.
Конные люди в шинелях, с шашками и плетьми (среди них цирковые учительницы в полицейских погонах) приезжали вовремя и предупреждали богатых и середнячков о вселюдском начале сплочения.
Богатые организовали патриотическую сходку.
— М Ы О Д Н О Ц Е Л О Е, — повторяли там зомбирующим тоном. — Возьмёмся, друзья, за руки и напишем американскому президенту, чтобы все имущие вставали в начатый нами круг. Защитим нажитое! Нет социалистам всех мастей! Да здравствует всемирный доллар!
Замешкались шахтёры, и засмущались такой сплочённости оппозиции. Уткнули носы в кирки.
Пожаров и погромов, благодаря охранной огласке, не случалось. Но в сыскном месте и в негласном розыске дел прибавилось. Задёргался Охоломон Иванович, затребовал из Питера новых помощников. Письмо его переправилось до университетского города Вильно, где ковали молодых следователей, судебных приставов, дознателей и профессиональных провокаторов.
Дед Федот почистил охотничье ружье, подшил рвань патронташа и обновил пороховые запасы.
Мирный до того папа Игорь тайно от женщин обзавёлся браунингом. Потом продырявил брёвна спальни и обложил прореху кирпичом. Вставил туда железный ящик с толстенной дверцей. Занавесил Селифановской картиной с изображением обнажённой коровы с пирсингом на вымени.
— Тут у нас теперь будет сейф.
