Во — вторых, редкое сено прошедшего собирательного сезона обнажило щели в полу. Сквозь них прекрасно было видно нижних, таких же несчастных, как Михейша, заключённых обитателей.
В — третьих, надеясь на совесть воспитанного узника, и в естественной спешке надзиратели не убрали с сеновала хлипкую шаглу. Пользуясь этим обстоятельством, Михейша незаметно слетал в надворный туалет, который правильней было бы назвать «огородным». И, после его использования (в виде рисования очередной зловредной, желтоватой черты на щербатых досках) изловчился опустить внутренний крючок в петлю.
Отчего туалет — а он в целях экономии места в придомашней яме был предназначен для летнего употребления — стал для невежд Дома временно недосягаемым.
Дед Федот, вернувшись с папой Игорем с верховой прогулки на ожившей и повеселевшей, поцеловавшей в буйности столб, но радостно тарахтевшей на буераках Пони, первым обнаружил этот редкостный казус.
Он тут же возмутился и от естественной необходимости, придерживаемой в пути, нарушил им же заведённый строгий распорядок применения летнего и зимнего туалетов. Он помчал в сенки первого этажа, впрок сбросив подтяжки и судорожно дёргая заевшую застёжку брючного ремня.
Успел Федот Иванович секунда в секунду. Чему, с одной стороны был рад, а с другой стороны — отчего же такая несправедливость! — в назидание отроку добавил лично от себя сроку.
Мамке и бабуле велено закрыть плаксивые рты и на Михейшины призывы к доброте и всепрощенческому настрою не поддаваться.
И, всё — таки, — счёл Михейша, — коли уж на то пошло, приумноженный срок всяко лучше даже мелкой ремённой экзекуции!
В — четвертых, уже ближе к закату, руководимая Николкой — пастухом, уставши надутым травой животом путаной иноходью приплелась с выгула любимая овечка Мица.
Преданная Михейше — Ромео Мица — Джульетта за сутки соскучилась по нормальному человеческому общению.
Любовная веточка Михейши кончиком доставала до Мицыных ушей, а если Михейша особенно старался, приплющивая живот к брёвнам наката, — то до спины и хвоста. Мица радовалась щекотливым прикосновениям возлюбленного — пусть даже через растительный проводник, а не от тёплой, как обычно, ладони, и не от затяжного поцелуя во влажный и трепещущий преданностью нос.
Джульетта оживлённо скакала в загоне. Разворашивая солому и поднимая столбы пыли, она, как цирковая дама, поднималась на дыбы и громозвучно блеяла, готовая отдаться страсти настоящей.
Её восторг незамедлительно передался крылатым подсеновальным друзьям, которые и оповестили жителей человеческого Дома о достаточности Михейшиного заточения.
Подарочную крысу, лягнутую полунасмерть Фритьоффской свиньей Марфой Игнатьевной, Михейша уложил в железную коробку от инструментов, просверлил в ней дырки для воздуха — припас для следующего дня. Её следовало лечить парами бензина.
Фритьофф утверждал, что от дышания и умеренного употребления бензина, который является лучшим продуктом цивилизации и, соответственно, японским акселерационным лекарством группы AL
1
— Бабуля, а я за
Бабушка повертела живую находку.
Панцырь неведомого существа твёрд как камень, блёсток как кусок марсианского колчедана.
— Не знаю, внучек, такого зверя. Он как живой кристалл. Первый раз вижу. И в книжках такого не читала. И не кричи так: всех чертей с домовыми соберёшь. И не сортир у нас, а уличный безватер — клозет.
Михейша приуныл.
— Ты погоди и не плачь. Завтра дед отойдёт от сегодняшнего, и тогда спросим. Сейчас и не вздумай подступаться. Или… в «Насекомой энциклопедии» пошарься… Но не сегодня, разумеешь? А в
Но Михейша не хотел отдавать находку деду — а вдруг он возьмёт да порежет улитку… из познавательного интереса. Или проколет булавкой. Он так делает с трупиками жуков и бабочек. Предпочитает красивых, а шелупонь не берёт.
Между делом «зверя» показали гостям. В том числе попу Алексию.
Алексий припёрся с «Бернандини нумер один бис» — на запах вечернего застолья.
Он в расшитой рясе, с кучей нагрудных бряцалок, для которых у обыкновенного, без усердия верующего человека, даже названий не найдётся.
Показали родным и двоюродным сёстрам.
Показали братьям, прочим домочадцам, включая отца и маму Марию.
Посмотрел Макар Дементьевич Фритьофф. Он помямлил немного, попытался приклеить улитке свиное происхождение. Замолк, почуяв недостаток научной аргументации.
