— А если два пальца не молотком стукнуть, а только легонько прищемить, то шестой палец не вырастет? — скромно, затаивая страх ответа, спросил Михейша. Он час назад, крутясь с плоскогубцами, загнул в дверце Пони медный ключик и заодно прищемил составную часть кисти. А теперь старательно прятал её в кармане штанов.
— Что?
— Как?
— Покажи.
— Эх, сынок, видать таким же непутёвым вырастешь, — сказала со вздохом мама Мария, наблюдающая сцену с заранее открытым пузырьком в руке.
Она автоматически приблизила к носу нашатырь и взбодрилась на весь остаток злополучного вечера. Затем трижды поцеловала и натёрла покрасневшее место будущего шестого пальца левой Михейшиной руки волшебным зельем.
2
Михейша подрос и в степени непутёвости трижды обогнал отца.
Неожиданно для всех он стал левшой.
Место шестого пальца заняло вечное перо.
Вместо крови там течёт чернильный ручей.
В голове его поселился великий книжный червь, неустанно пожирающий дедовскую библиотеку и перерабатывающий её в гекалитры беллетрического яда.
«ОБНЫКНОВЕННО»
1
— Бабуль! — кричит Михейша, выпивши кружку напитка со вкусом лилий и подойдя к пролёту лестницы.
— Не слы — ы–шу, вну — у–чек! — надрывается бабуля.
Она с кочергой и совком в руках трудится в глубинных недрах РВВ.
Когда отходит к печи, то исчезает из видимости.
Чтобы её усмотреть сверху, надо прижать глаза к полу галереи и найти между досок нормальную щель.
Все выбиваемые Михейшей сучки дед — как только заметит — забивает столярным клеем с опилками.
Михейша свешивается вниз через перила галереи и поднимает одну ногу для равновесия. Спускаться по ступеням ему лень.
— Ба — бу — ля, слышишь теперь? Если без этого твоего растительного дела никак нельзя, то можно, хотя бы, по — мень — ше зелёных семян класть?
— Отчего бы и нет, — бубнят внизу, — токмо, внучек, это не пользительно станет! Слишком
Вот так учительша!
Вот что значит английская учёба!
— Что — о–о?
А вот что:
2
Бабуля, едва начавши посещение первой женской группы филиала Оксфордского университета, совершенно неслучайно вышла замуж за Федота Ивановича, прочитавшего с кафедры «Начало и Конец» своей весьма романтически сложенной математической рукописи, позже принёсшей ему мировую славу и некоторые денежки.
— На Середину дополнительно требовался месяц лекций. И то бы никто ни черта не понял, — объяснял оплошку приглашающей стороны дед.
Одним глазом он как — то сразу усмотрел прелестную русско — золотоволосую девицу в первых рядах чопорных, тайных заморских слушательниц
Требовалось, как водится в таких завлекательных эпизодах, найти три отличия.
Майские ветлы и корявые стволы, живописный обломок римской постройки и яркая, приветливая травка как нельзя лучше помогли Федоту ввечеру поприжимать попеременке Авдошу ко всем перечисленным элементам Бедфордского пейзажа, а также сформулировать признание в мгновенной любви ровно в начале приподымания дневной звезды над розовеющими стрелами и гримасничающими львиными рожами кованых оград.
Словом, найти три отличия не представилось возможным за нехваткой выделенного на науку природоведения времени.
Три разницы в объявленных восходах потому никто в мире до сих пор не ищет и, соответственно, не знает.
Скорый отъезд Полиевктова Федота Ивановича на далёкую родину сделал для Авдотьи отказ невозможным.
Авдошенька бросила Бедфорд и заканчивала образование в каменных университетах Москвы и полудеревянного Ёкска под присмотром универсального гения, человека самых серьёзных правил и, притом, писаного красавца с обликом благородного датского принца и причёской шервудского ёжика.
Теперь же, сильно постарев, она знает толк не только в сугубо декоративных английских растениях, но и во всех нужных и питательных для человечества.
Новинки она сначала пробует на себе. Михейша для неё — испытательный кролик номер два.
Маленьких внучек она кормит по проверенным деревенским правилам: парное молоко, черника в молоке, малина, брусника — всё в молоке. И непременно деревянной ложкой, сделанной высоко в горах тружениками — джорцами.
Молоко, молоко, молоко! Коровье, козье, — втихаря, может, и овечье. Домашний сыр, рукотворный творог, сбитое с молока масло, грибы, пирожки, варенья, соленья, чай из берёзы, горьковатый напиток из странной древесной опухоли — чаги.
Речная рыба полагалась только с пяти лет после печального опыта с Михейшей. С той поры, как кость застряла глубоко в горле, Михейша рыбу не ест.
1
