«Словом, по всем внешним признакам — это европейская дива типа куртизанки или голая и переодетая нищенкой высокая царственно — иностранная или художественная особа типа актриски, переводчицы, горничной, учительши музыки, пребывающей в гостях у этого сибирского мозгокрута, настоящего потного мустанга и обманного живописца Селифания, и пустившаяся в блудливые соотношения с присутствующими другими членами так называемой групповой композиции.
«Ночным дозорством» гражданина Веласкеса тут ни на грамм не пахнет.
Зато сильно пахнет групповой распущенностью.»
— Было дело, — вспомнил Чин — Чин, — приезжали к Селифанию не отметившиеся в участке иностранцы, совместив осмотр останков кораблей, изучение безгвоздевого строительства и местного искусства, начиная с появления тут первого древнего человека, исцарапавшего скалы непристойными сценами охоты к совокуплению. И вроде бы даже покупали у Селифания его немыслимо безнравственные творения. С чего бы иначе он накупил угля и досок новых? Будь здоров — у меня столько во дворе не имеется. Бумаги и красок откуда — то понавёз.
В сыскном такого количества того и этого нету…
«…Она скрестила нога на ногу, будто устала. Как известно, данная поза и покачивание ногой в этом состоянии у женщины обозначает мастурбъ, то есть в переводе с латыни — ласку половых органов, похотливость и желание впасть в кровосмешение с наблюдаемыми ею лицами мужского пола.»
«…Гениталии у неё обозначены одной — единственной, но очень энергичной чёрточкой. У женщин может так и есть, но у моей… (слова «моей Клавдии» усердно замарана, далее текст Михейши становится всё неразборчивей, видно парень напрочь ослеп с ночи)… — у других женщин навыворот лепест…»
— Следствие посещения Благодарственного дома. Психлазарет неподалёку, — подумал, попав почти в точку с домом, Охоломон Иваныч.
«…Строение оных гениталий разнообразнее, великолепней и живописней», — продолжает лепетать Михейша в богатой сверхмедицинской детализации.
Охоломон не стал изучать сию анатомию, предпочитая живой опыт, и перелистнул сразу несколько страниц.
«…Левая рука ея опирается локтём на дальний угол стола — табуретки. В растопыренных кривоватых пальчиках она держит сваренное вкрутую яйцо с желтком — крупной точкой. Явно намёк. Правая рука…»
И так далее ещё на десяток страниц, включая подробное, почти — что медицинское описание полового органа третьего персоналия, названного Михейшей «Кучерявым».
Глянул Чин — Чин в самый конец. Там, будто Михейша не придал поначалу значения, спешно приписано:
«В левом нижнем углу так называемого произведения изображена совершенно неуместная для взрослых притонов детская юла (волчок). Волчок необычен своей величиной. Он огромен (в диаметре 300 межд. милл.). Ребёнок такого, однако, испугается. Материала, ввиду типа графики не разобрать. На самом волчке изображены по кругам какие — то, — по — видимому, декоративные, — значки и такие же бесполезные циферки. Лежит волчок — юла на боку.
