–Митрохин отведи полковника в комендатуру, выдай ему еды, спирта и оружие. Да, да ты не ослышался – оружие. Нам сейчас нужен каждый человек, кто может стрелять. Да ещё распорядись пока светло, чтобы гроб с телом из столовой перенесли также в комендатуру.
–Есть!
Я не стал у полковника отнимать фото моей Катеньки, а он её всё прижимал к груди. Потом мы прошли все в комендатуру. Противоречивые чувства переполняли меня, но я решил пока не пытать полковника.
Начало смеркаться и на санях в комендатуру привезли каменную гробницу. Я собрал всех.
–Товарищи, – обратился я к людям, – товарищи вы знаете, что сейчас наступит ночь, и твари могут снова атаковать нас. Я считаю, что атака нежити каким-то образом связана с этой гробницей и с тем человеком, чьи останки много веков назад были захоронены в ней. Я считаю, что мы должны вернуть её на место, снова предать его земле. И это надо сделать уже скоро, если только мы выживем. А сейчас вооружайтесь все. Митрохин проверить пулемёты, подготовьте гранаты, зарядите винтовки. А пока разойдитесь, – и вот тут я заметил, что были все кроме Клевина.
Я ещё раз огляделся, но его действительно нигде не было
–А где Клевин? – спросил я людей, но тут все мы услышали страшные крики.
К комендатуре красноармейцы вели окровавленного Клевина, который бессвязно что-то бормотал, при этом всё время, мотая головой. Обрывки фраз, которые мы услышали, когда он проходил мимо были такие «Судный день. Труба Иерихона. Конец света».
–Что случилось, – спросил я солдат.
–Товарищ комиссар он хотел гробницу взорвать гранатами. Вовремя остановили.
–Вы что творите товарищ Клевин? В чём дело? – спросил я человека, который явно был не в себе.
Клевин остановившись рядом, поднял на меня глаза, которые были тусклы и, потухши, пробормотал,
–Вы все умрёте. Все и я с вами. Мы все сдохнем. Да я хотел взорвать его, а иначе мир захлестнёт хаос, смерть и гибель. А сейчас оставьте меня. Оставьте …
–Уведите его, – сказал я солдатам, а сам хотел зайти следом в комендатуру, как снова раздались те самые страшные вопли, от которых кровь леденела в теле.
Я даже не успел понять, откуда теперь взялись твари. Их было очень много. В ход у нас пошло все, что у нас было. И винтовки, и пулемёты, и гранаты и даже кавалерийские шашки с топорами.
Снег, кровь, пот, разрубленные куски этих тварей … теперь всё превратилось в одну единую кровоточащую плоть.
Мы дрались, как могли, но тварей пребывало и пребывало. Дрались все и профессор Красновский, и Торопов и даже единственная женщина среди нас – Мария Петровна.
Но всё равно мы вынуждены были отступить под натиском нежити.
Наш строй прорвали там, где был профессор Красновский и раненный солдат. Солдату уже впились в шею, а Красновского чуть не схватили две твари. Митрохин вовремя отбил его.
А вот недаром, что старик Прозоровский был старым военным. Он схватил топор и заправски орудовал им при приближении тварей.
Первым из моих друзей погиб Торопов, который замешкался в какой-то миг и уже кровь фонтаном била из его ран.
–Спасайтесь! Спасайтесь! – кричал он, и кровь фонтаном била из его ран.
Потом погибли и ещё два бойца, которые прикрывали наш отход в комендатуру.
Но мы уже мы были внутри и продолжали везти бой.
Гарь, смрад, кровь всё было теперь единым целым.
Мы не помнили, как наступило утро и мы почти, что попадали с ног. Атака тварей к утру вся выдохлась.
Полдня мы пролежали, набираясь сил, а потом подобно этим мертвякам ходили, шатаясь от усталости, от мук душевных и телесных свалившихся на нас в этом проклятом богом месте.
Сил у нас уже не было сжигать останки тварей и хоронить наших товарищей. И это было нашей большой ошибкой. Позже я понял, что сжигать нужно было всех и сразу.
Я же подошёл к Красновскому и спросил его уставшим голосом,
–Профессор Вы всё ещё считаете, что нужно, необходимо захоронить гробницу?
–Я думаю и уверен, что именно так товарищ Миронов и сделать это нужно как можно быстрей, пока у нас ещё есть на это силы.
–Товарищи простите меня, простите… – ответил я на это, обращаясь ко всем, кто остался на то время, ещё жив.
–Товарищ Миронов вы не виноваты в том, что случилось, – сказал Красновский, – во всём, что происходит в нашей жизни – есть провидение. Не мы откопали гробницу, но видно нам её суждено будет закопать. И мы не знаем, что случилось сотни лет назад, и кем был этот человек, с которым связано это зло. То, что случилось, то и случилось. Это судьба товарищ Миронов, хотя на большой земле нам скорее никто не поверит и мы сами все тут, всё ещё не можем поверить в это. Я знаю только одно – тело нужно вернуть земле.
–Хорошо, – произнёс я, – но идти туда прямо сейчас.… сил на это у нас нет, да и уже смеркаться скоро будет. Продержимся ещё одну ночь, а завтра с утра и двинемся к скалам, на рудники. Митрохин гробницу сейчас погрузите в сани.
Ночь наступила быстро, так быстро, словно она торопилась куда-то. Было пока ещё очень тихо. Так тихо, словно все теперь боялись и не хотели сокрушить её.
