Дальше всё происходило столь стремительно быстро, что по происшествии многих лет я порой сам себе задавал вопрос, а можно ли было что исправить или изменить? Я думаю, нет.
Нелюди с сумасшедшим воем бежали прямо на нас. Но видно Митрохин первым вышел из оцепенения и открыл по ним огонь.
Но нелюди продолжали двигаться на нас, правда, немного медленней. И только после того, как наши пули настигли их головы, они упали как подкошенные.
–Митрохин за мной в казармы!
Мы рванули сквозь падающих тварей и подбежали к входу в казармы.
Оттуда уже выбегали солдаты. Хотя их было мало, некоторые были в крови, а троих держали под руки.
–Где остальные! – закричал Митрохин.
–Все мертвы! Все мертвы! – кричали солдаты.
–Они застали нас спящими товарищ комиссар. Вы можете не верить нам, но они вылезли из-под земли, – проговорил каким-то поникшим голосом один из них.
–Как из-под земли? Это бред… – сказал я
–Из-под земли! Из-под земли! – заверещали они наперебой.
–Ладно, бойцы, винтовки у всех?
–У всех! У всех!
–Вы все идите к комендатуре. Ждите нас там. Митрохин, а мы с тобой посмотрим, что там в казарме.
Через несколько минут мы были уже в казарме. На дубовом полу у входа лежали две потухшие керосиновые лампы. Я приказал Митрохину зажечь их.
Не знаю, стоило ли вспоминать об этом и писать …, но наверно так должно быть. Я должен поведать всё через что прошёл.
Посреди казармы зияла большая разворочённая яма. Половые доски были разорваны будто артиллерийским снарядом. По краям ямы лежали мёртвые мертвяки или нежить, не знаю, кем они были на самом деле.
Здесь был бой. Лежали и трупы наших солдат с оторванными руками и ногами. Здесь всё было залито кровью. Стены, полы, потолок.
Комок подкатился у меня к горлу, волосы на голове встали дыбом. Ужас объял меня. Я не видел ничего более дикого и страшного, чем то, что видел сейчас.
Трупы солдат лежали вперемежку с нежитью. Кое-где эти твари со всех сторон лежали на двух солдатах, впившись в них своими зубами.
–Они ели! Они ели их! – произнёс дрожащим голосом Митрохин.
–Митрохин поджечь здесь всё! – приказал я и бросил керосиновую лампу об пол.
Пламя объяло казарму, и мы выбежали на свежий воздух.
Через минуту мы уже бежали обратно к комендатуре.
Но мы не успели добежать до неё. Вокруг нас стала дрожать земля, и из неё пошёл пар, а потом со всех сторон она стала разрываться на части.
Из-под земли выползали твари.
Один за другим. Полуразложившиеся мертвяки.
Я с Митрохиным открыл по ним пальбу. Твари же лезли и лезли из-под земли так, словно сам ад рождал их.
–Товарищ комиссар отходите, я прикрою вас! – кричал Митрохин.
Я уже почти вступил с ними в рукопашную схватку. Кое-как мы всё-таки отбились от них и уже были у комендатуры.
А вокруг неё шёл бой.
Красноармейцы сделали баррикады из саней. Твари кидались на них отовсюду. Мы открыли по ним сзади огонь, и, перепрыгнув через телеги, сразу подключились к бою. Начали по ним стрелять и пулеметы, разрывая тварей на части.
Я не помню, сколько шёл этот страшный бой. Погибло несколько солдат. Твари сумели стащить их с телег, и участь их была ужасна. Нежить лезла на нас и лезла, причём с ужасающей скоростью и страшным воем.
И только после открытого нами шквального огня из пулемётов волна этих тварей пошла на убыль.
Но вскоре на горизонте забрезжил рассвет, и тварей заметно стало меньше и наконец, они перестали совсем вылезать из-под земли.
Когда всё стихло, мы все остались стоять в каком оцепенении. Мы были выбиты из сил, измучены, раздавлены и оглушены.
Я первым нарушил молчание:
–Митрохин дай папиросу.
Я закурил, и мысли начали возвращаться ко мне.
–Митрохин бери бойцов, и сожгите остатки тварей. А наших погибших товарищей похороните. Потом спуститесь в погреб и поднимите оттуда весь спирт и провизию. Во-первых, нам согреться нужно, а во вторых спирт вроде и горит нормально. А потом будем думать, что нам дальше делать. Каждому бойцу выдашь по сто грамм.
Наконец мы сидели внутри здания и грелись. Я был мрачен и подавлен, как и все. Но всё усугубилось после того как в здание вбежало трое бойцов, которые выпив спирта были явно не в себе.
Один из них, с рыжим чудом, подойдя ко мне, проговорил заплетающимся голосом:
–А вот мы товарищ комиссар к вам пришли с разговором …
–Слушаю вас товарищ красноармеец.
–Мы вот красноармейцы посовещались с товарищами и решили уйти отсюда к чертям собачьим! – сказал рыжий с чубом.
–Лагерь покинут все, когда я отдам приказ, – ответил я ему.
Но тут лицо красноармейца исказилось от злобы, и он заорал как ошпаренный,
–Слышь, ты краснопёрая сволочь! Все солдаты за мои слова! Вы суки церкви порушили, веру загубили, батюшек, сколько в расход пустили. И вот теперь за это мы прокляты! Демоны против нас восстали! Демоны это! Демоны!
В комендатуре воцарилась гробовая тишина.
Застыли все и Торопов, и Красновский и Митрохин.
А пьяные красноармейцы в один голос загалдели:
–Не будем воевать с демонами! Домой отпустите! Подохнем здесь все! Не будем воевать с демонами!
Рыжий с чубом продолжал:
–Вы суки краснопёрые и сами как мертвяки кровь из нас пьёте! Твари вы и есть твари!
