– Но если книга на самом деле настолько плохая, что ее ни в коем случае нельзя было оставлять?
– Знаешь, – сказала я, – писателю на это совершенно точно наплевать. Я считаю, каждый должен иметь право гордиться окончанием своего грандиозного проекта. Даже если он для обозревателей представляется полной чушью. Полагаю, конечно, что содержание там сомнительное… Хотя в этом случае миссис Пэттон разозлилась бы еще больше. Все, должно быть, не так уж и страшно. И если Клара Фаббри своей книгой осчастливит хотя бы одного человека, это будет означать, что оно того стоило.
Эмма подумала над моими словами и уже не выглядела такой подавленной.
– Ты права, Малу. Спасибо. Хотя твои слова звучали скорее как слова музы, а не антимузы, – сказала она и толкнула меня в плечо.
– Это многое бы облегчило. Кстати… – Я снова вспомнила про наш короткий разговор с Тией о Книриле. У нас с Эммой еще не было возможности обменяться мнениями по этому поводу.
– Ты помнишь Тию Ватсон, которую мы встретили две недели назад? – При упоминании этого имени Эмма насторожилась и кивнула. – Она рассказала мне о других потомках книжных персонажей и людей. Помимо муз и антимуз есть еще создатели, флеши и блокады. Ты знала об этом?
Эмма расширила глаза.
– Что? Нет! Я хочу обо всем услышать.
Новая информация для Эммы была всем, и мне был понятен ее восторг, когда она узнала о возможности собрать новые части паззла Литерсума. Я рассказала ей о флешах и блокадах. Эмма впитывала в себя каждое слово.
– А кто такие создатели? – поинтересовалась Эмма.
– Я не знаю. Тии нужно было работать, и мы не успели обсудить это.
– Жаль. – Улыбка Эммы исчезла, и она повесила плечи.
– Но, – добавила я и ухмыльнулась, – у меня есть ее номер, и мы договорились, кто как-нибудь встретимся втроем за чашечкой кофе, и она нам все расскажет.
– Было бы здорово! – восторженно сказала Эмма и засияла. – Когда?
Я позвонила Тии и договорилась о встрече на следующий день. Она обрадовалась этому так же, как и Эмма. Положив трубку, я протянула Эмме руку с телефоном.
– Думаю, тебе тоже стоит сохранить ее номер телефона. Кто знает, может, она поможет тебе еще в каком-нибудь деле.
Эмма вытащила телефон и записала номер. Улыбка на ее лице передалась и мне. Я не могла не ухмыльнуться. С новым зарядом мужества и улучшившимся настроением мы покинули Параби и направились домой.
Что-то было не так. Когда я в тот вечер открыла дверь, меня не ждал Шелдон. Он привык приветствовать меня у двери, давая понять, что его надо покормить. Если он в этот момент был в туалете, он давал о себе знать, мяукая из ванной. Но сегодня он не ждал меня у двери, и не слышно было шума в ванной.
– Шелдон? – Я захлопнула дверь и с колотящимся сердцем положила куртку и сумку на комод. Из подставки для зонтиков я вытащила зонт-трость и выставила его перед собой как меч, направляясь по коридору к ванной. Я заглянула внутрь, но там было пусто, в кошачьем туалете тоже никого не было. Я прошла мимо кухни к своей комнате. Дверь была приоткрыта, и я скользнула внутрь.
– Шелдон? – Через мгновение из-под кровати высунулся розовый нос. Я с облегчением вздохнула. Затем появилась остальная часть кота, и Шелдон боязливо прижался ко мне, когда я села на колени рядом с кроватью. Я успокаивающе погладила его по спине.
– Что здесь произошло? – поинтересовалась я. Шелдон посмотрел на дверь и поднял нос. Затем стал принюхиваться. Я должна была пойти в коридор и принюхаться? В любом случае, что бы это ни было, оно больше не представляло угрозы. Иначе Шелдон еще у двери запрыгнул бы мне прямо на голову и стал бы настаивать на немедленном отступлении.
С котом за спиной я осмелилась вернуться в коридор. Шелдон протиснулся в сторону кухни, но не решился отойти от моей ноги дальше, чем на десять сантиметров. Он предоставил мне право первой войти. Он знал, что меня ожидало в гостиной, и я надеялась, он посылал меня туда только потому, что был уверен, я с этим справлюсь. Я делала все, что он мне приказывал. Я принюхалась. И на самом деле пахло странно. Немного сладковато, чувствовался привкус металла, но запах был неприятный. Я посмотрела вниз на кота, затем проделала последние шаги до дверного проема и вошла в гостиную. Я крепче сжала зонт, руки дрожали от страха и волнения.
В уютной обычно комнате все выглядело так, будто там взорвалась бомба. Разбитый телевизор лежал на полу. Книги на стеллаже были перевернуты так, что был виден не корешок, а их срез. Вместе они напоминали большой белый холст, который кто-то и использовал с этой целью. Кроваво-красная надпись сияла на книжных страницах – это первое, что мне бросилось в глаза. Там было написано:
Мой взгляд перешел от полки к дивану. На нем, съежившись, сидела женщина. Казалось, она спит. Но нож в ее груди разрушил иллюзию. Она была мертва. Кровь пропитала светлую блузку вокруг ножа. Руки вяло свисали на диван, а юбка цвета морской волны была разорвана. Именно эта маленькая деталь вырвала меня из оцепенения, реальность предстала передо мной.
На нашем диване сидел труп.
