– Источники сообщают, что был замечен мужчина, которого принесли с берега в церковь. Большинство предположило, что этим мужчиной были вы.
Дориан разминает челюсть, взад-вперед. Он бросает быстрый взгляд на отца Виктора, который отвечает кивком.
– Я действительно потерпел кораблекрушение, но, как видите, мне удалось выжить.
Я удивлена, что он не воспользовался возможностью заявить, что на его корабль напали. Признание Дориана в том, что он стал мишенью для фейри, могло бы наделать много шуму. Люди имеют право потребовать расследования. Если станет известно, что Совет Альфы санкционировал убийство человека, может вспыхнуть еще одно восстание. Если только во время расследования Совету не удастся убедить всех, что Дориан злодей. На что они вполне способны.
Возможно, в этом случае Дориану действительно лучше промолчать. В конце концов, вполне разумно, что фейри не станут выступать против него, если он воздержится от неоднозначных высказываний в их адрес. Хотя неверность данного предположения доказывает мое присутствие здесь сегодня вечером.
– Почему вы были на корабле? – спрашивает Ванесса. – Это была рабочая поездка?
– Я шел из Бреттона, – вот и все, что отвечает Дориан.
– Как вам удалось пережить кораблекрушение? – продолжает Глинт.
– Я поплыл к берегу.
– Как? Будучи человеком, вы не смогли бы преодолеть барьер в одиночку.
Дориан колеблется, прежде чем ответить:
– Я был не один.
Я замираю. Мое сердце тяжело колотится в груди.
Репортер наклоняется ближе, его глаза горят восхищением.
– Кто-то спас вас?
Дориан поочередно сжимает и разжимает пальцы той руки, что лежит на столе, возле тарелки.
– Да, – наконец произносит он.
Глинт уже соскальзывает на самый краешек своего стула, и кажется чудом, что он еще не свалился на пол.
– Кто же?
Я задерживаю дыхание, ожидая, что Дориан посмотрит на меня, подаст какой-нибудь знак, что ему известно, кто я такая, однако он лишь качает головой.
– Я не помню.
По какой-то возмутительной причине мое сердце замирает от его ответа, но это чувство быстро сменяется возмущением. Как он посмел меня забыть?
– Вы не помните? Но… разве никто вам не сказал? – Глаза Глинта МакКриди, вспыхнув, останавливаются на мне. – Ваш спаситель сидит за этим самым столом.
Кровь отливает от моего лица, и все негодующие мысли возвращаются обратно.
Дориан закрывает глаза.
– Прошу прощения?
– Это принцесса Мэйзи, – объявляет репортер, и, когда каждая пара глаз обращается ко мне, я жалею, что не могу просто испариться. Ванесса смотрит на меня так, словно я всеми силами пыталась привлечь к себе внимание, танцуя обнаженной на столе. Грета же смотрит с такой широкой улыбкой, что можно подумать, перед ней разыгрывается развлекательное шоу.
Глинт продолжает говорить, в этот раз обращаясь ко мне:
– У меня имеются достоверные сведения, Ваше высочество, что вы упомянули о спасении брата Дориана, когда записывались на конкурс. Вы сказали, что это одна из причин, по которой вы хотели бы в нем участвовать. У меня здесь ваша цитата, в которой говорится: «Я безумно влюблена в него. Сделаю все, чтобы завоевать его сердце».
Я низко сползаю на своем стуле, в очередной раз проклиная Зару за впечатление, которое она создала обо мне. Неужели нужно было заходить так далеко?
Дориан медленно поворачивается ко мне, и выражение его лица такое же суровое, как и всегда.
– Так это вы спасли меня? Почему я не слышал об этом раньше?
Я открываю рот, но ни одного слова не срывается с моих губ. Мой язык заплетается, как водоросли на морском берегу.
– Я тоже хотел бы получить ответ на этот вопрос, – замечает Глинт.
Я перевожу взгляд с Дориана на репортера, пытаясь придумать что-нибудь – что угодно, – чтобы сменить тему разговора. Но затем чувствую, как что-то дергает меня за юбку. Я опускаю взгляд и обнаруживаю красную клешню, вцепившуюся в подол, а затем похожий на гриб панцирь Подаксиса. При виде лучшего друга меня охватывает облегчение, позволяющее хотя бы на мгновение отвлечься. Он снова дергает меня за юбку, и я вижу, как он произносит что-то одними губами.
Я снова обращаю внимание на пристальные взгляды собравшихся, затем смотрю на свою тарелку. Одним быстрым движением я подношу руку к столу и смахиваю на пол лежащую на краю вилку.
– Позвольте мне поднять ее для вас, – говорит брат Кристофер, но я ныряю вниз прежде, чем он успевает даже пошевелиться.
Я хватаюсь за ручку вилки как раз в тот момент, когда Подаксис шепчет:
– Скажи, что не будешь ни подтверждать, ни опровергать их утверждения.
– Что это вообще значит?
– Просто скажи! Подобное постоянно пишут в газетах. Таким образом ты не признаешься, что сделала это, но и не отрицаешь подобного. Это ложь без лжи, в которой ты так хороша.
– Ладно, – соглашаюсь я, выпрямляюсь и внезапно выпаливаю: – Я не стану ни подтверждать, ни опровергать подобные утверждения.
