Протянула влажную ладонь. Темные, налитые страхом глаза смотрели недоверчиво, косуля отступила и задрожала, как осиновый лист.
— Я не трону, — проговорила я и присела на корточки. — Вот так, шш… Пить хочешь? Иди, иди…
Боком, посматривая на меня, косуля подошла к фонтанчику, окунула морду в чашу и стала пить, подрагивая шкурой и навострив круглые уши. Я придвинулась на полшага. Потом еще на шаг. Задержала дыхание и дотронулась пальцами до короткой шерстки. Косуля замерла, но не отпрыгнула. Тогда я погладила ее по ноге и улыбнулась:
— Видишь, маленькая? Я не причиню тебе вреда.
Звук рога прокатился прямо за изгородью. Я вскинула голову, косуля напряглась, как пружина, и я обняла ее за шею и прижалась к подрагивающему телу.
— Не бойся, — прошептала на ухо. — Я спасу тебя, никто не найдет. Пойдем со мной, пойдем!
И потянула ее по дорожке. Не знаю, почему, но косуля доверилась мне. Вздохнув почти по-человечески, она робко пошла за мной, едва слышно переступая копытцами по гравию. Мы дошли до маленькой и чистой конюшни для жеребят, я погладила косулю по голове и велела ей:
— Жди здесь, поняла? И не высовывайся, пока охотники не проедут мимо.
Затолкала ее в конюшню и закрыла ворота.
Вовремя.
Не успела я выбежать на аллею, как в ворота ворвался взмыленный конь. К нему тотчас подбежал незнакомый мне пожилой конюх и схватил за поводья.
— Добыча побежала сюда! — крикнул всадник и привстал на стременах. — Ты видел косулю, милейший?
— Не видел никого, ваш-бродие, — ответил конюх, подслеповато щурясь на гостя.
Тот соскочил с седла, одернул зеленый охотничий камзол и, сняв шляпу с пером, откинул с высокого лба длинные светлые кудри.
— Прелестная фройлен! — воскликнул он, увидев меня. — Я искал добычу, а встретил волшебную фею. Может, вы видели косулю, о, прекрасная звезда, королева садовых лужаек?
— Я ничего не видела, — быстро ответила я, стараясь не оборачиваться в сторону конюшен.
— Странно, фройлен, — незнакомец пощипал аккуратно постриженную светлую бородку. — Я совершенно точно помню, что косуля изящно перепрыгнула эту живую изгородь и скрылась с моих глаз, подобно ветреной нимфе. Правда, менее прекрасной, чем вы…
Подойдя ко мне, мягко взял меня за руку и коснулся ладони губами.
— Позвольте представиться, егерь Его королевского Величества, — сказал он и поднял на меня сияющие голубые глаза. — С кем имею честь?
— Фрау Мэрион, герцогиня Мейердорфская, — заученно ответила я. — Боюсь, вы напрасно теряете время. Если бы косуля скрывалась тут, ее бы давно учуяли виверны…
Как назло из глубины сада послышалось скрипучее рычание. Я вздрогнула и выдернула руку, быстро проговорив:
— Нет, нет. Здесь никого не было.
— Поверить не могу! — сказал егерь и, откинув голову, оглядел меня с головы до ног.
— Вы — герцогиня?!
— Что вас удивляет? — сухо отозвалась я. На всякий случай, осмотрела руки, обтерла ладони о платье и добавила: — Ну да, я помогала садовнику выбрать букет к ужину и немного поранилась о колючки.
— У вас прелестные маленькие руки, фарфоровые и нежные, пусть и чуть-чуть исцарапанные, — улыбнулся егерь. — Меня ошеломило, что мой дорогой кузен Дитер, снова женился, и вы…
— И я не стала статуей, — энергично кивнула я. — Да, это ошеломляет многих.
— И давно вы замужем, фройлен… вернее, фрау фон Мейердорф?
— Уже несколько дней.
— Ошеломительно! — повторил егерь, и его красивое породистое лицо с прямым носом и чувственными губами просияло от удовольствия. — Кажется, припоминаю! Вы из рода Белого Дракона, баронесса Адлер-Кёне?
— Совершенно так, герр…
— Макс, — представился егерь. — Зовите меня так.
— Тогда меня — Мэрион, — ответно улыбнулась я.
— Я должен обругать моего кузена за то, что скрывал такую майскую розу! Такую богиню, чистую, как утренняя звезда! — он снова поцеловал мою руку и слегка пожал.
— О, ваша ругань будет кстати!
— Что такое? Кузен посмел обидеть вас?
— Он обижает больше себя, чем других. Его Сиятельство не просыхает который день, и это уже переходит все разумные границы.
В глазах егеря отразилось сочувствие, и он сердито встряхнул головой:
— Что за дикий, совершенно невыносимый человек! Жена превращается в камень — пьет. Не превращается — тоже пьет. Есть ли предел терпению?!
— Вот вы мне и скажите.
— Прямо сейчас! — егерь решительно расправил грудь. — Я пойду к нему прямо сейчас и выскажу все, что думаю! О, мой бог!
Величаво и неспешно, держа горделивую осанку, егерь прошествовал к замку.
Я подалась следом. Любопытство жгло, от незнакомца веяло непоколебимой уверенностью и силой, и мне почему-то подумалось, что именно ему удастся вытряхнуть герцога из забытья.
— Попрошу вас подождать за дверью, прелестная роза, — егерь снова поцеловал мое запястье и, погладив, отпустил. — И не извольте волноваться, меня он послушает.
Я сунулась было следом, но закашлялась от проникающего в легкие сладковатого дыма, потом дверь закрылась перед моим носом и егерь произнес:
— Святая Дева Фессалийская! Здесь невыносимый смрад! Можно повесить шпагу и она останется висеть в воздухе!
