— Ах, генерал! — пропела я, оборачиваясь назад. Генерал отчего-то вздрогнул. — Не забудьте сказать подчиненным, чтобы они прихватили с собой провиант!
Ройза молча зааплодировала.
— Это еще с какой стати? — нахмурился генерал. Выглядел он, кстати, с каждой минутой все мрачнее и мрачнее, и я с каким-то любопытствующим трепетом ожидала, что случится, когда уровень его мрачности достигнет предела. Возможно, тогда генерал рассыпается на тысячу маленьких-маленьких мрачных генеральчиков? А что, было б забавно! Подъезжаешь такой на карете к Целейскому замку, выходишь: а вокруг десятки генеральчиков размером с мизинчиковую батарейку! Одни возмущенно метут метелками, другие сгребают листья, третьи седлают Пеструшку, чтобы помчаться на ней в лес и проконтролировать распил заготовок. А если поймать одного генеральчика и пощекотать его шею, он помрачнеет до такой степени, что лопнет еще на десять маленьких себяшек! Вот его подчиненные взвоют! Я захихикала. Нет, генеральчики, это, конечно, круто, но маленькие маркизики еще лучше! Эти будут бродить между розами, нюхать цветочки, плести веночки, щуриться на солнышке и создавать собою вид воистину уютный и, чего греха таить, женскому глазу весьма приятный.
Вот только что ж сделать для того, чтобы маркиз расщепился? Защекотать, что ль? А что, если сурового генерала достаточно возмутить, то смешливого маркиза надо просто рассмешить!
Ай да я! Ай да гений мысли! Надо б немедля этим заняться!
— Ара Самара!
— А? — я с сожалением распрощалась с маркизиком, который уже очень удобно устроился на моей ладошке и светил мне в лицо лучезарной белозубой улыбкою.
— Провиант! — рыкнул генерал. Да так, что аж потолок тряхнуло.
— Чего ж так сердиться-то? — удивилась я. И смахнула с плеч обсыпавшуюся каменную крошку. — Хотите со своим провиантом — ради бога! Я ж не запрещаю. Вот ведь люди, — пожаловалась я Ройзе, выходя из кухни, — и тут прикопаться нужно! Ну разве я запрещала ему со своим продовольствием приезжать?
— Не запрещали, — сочувствующе вздохнула Ройза.
Я шмыгнула носом. Потом еще раз. И еще. Потом укоризненно взглянула на пузырь. Тот опомнился, отлепился от маркиза и спешно вернулся на свое рабочее место. Я кивнула. И тут же зашипела.
— Кстати, Ройза, — я погладила свою больную шею, — есть у тебя какие мази или притирки?
— А вам зачем? — задрала брови моя экономка.
— Как зачем? Продуло ж!
— Это я помню. Я имела в виду: к чему они
Вот те раз! Я что ж, не человек, что ль?
— Да нет же! Я к тому, что вы их сами сварить можете!
Чего?
— Ара Самара, вы ж зельевар! Вы ж лечебные мази с закрытыми глазами приготовить можете!
— Э. Эх-хе. Эхе-хе-хе. Ну да. Точно. Я ж зельевар…
Ройза ласково моргнула и ушла, явно довольная тем, что подсказала мне такое очевидное решение проблемы. Моя кривая шея осталась смотреть ей вслед. А вот голова озадаченно глядела в сторону лаборатории, где настоящая Ара Самара варила там всякое. Наверняка там должны быть и рецепты. Очень надеюсь, что в их составе не будет подсушенных лягушачьих лапок, волоса из хвоста пегаса или из ноздри какого-нибудь злого генерала.
Почесала задумчиво репу и пошла искать.
— !!!
МАРКИЗ ВИ КРАНТ. Все еще день 1.
Где была лаборатория, я знала. Еще я знала, что там есть всякие банки-склянки. И это все, что я знала о ремесле зельевара.
— Как ты думаешь, — задумчиво спросила я пузыря, стоя на пороге лаборатории, — если я что-нибудь сварю, я не отравлюсь?
