— Милые? — удивилась моя экономка. — Что же милого в ложке дёгтя и занозе в забрале?
— Ах, — отмахнулась сияюще Ара Элеонора, — для таких безнадёжных, как они, даже такие прозвища — это высшее проявление чувств!
— О чём они говорят? — спросил меня Мутный Тип подозрительно.
— Ах, — пожаловалась я, — я потеряла нить их разговора где-то на милых прозвищах!
И мы вчетвером уставились друг на друга: Ара Элеонора с Ройзой против меня с Мутным Типом.
— Ладно, — мотнул шевелюрой Мутный Тип, — вы сюда зачем пришли?
— Как зачем? — удивилась я. — Вас рисовать, конечно же!
— О, — удивился Мутный Тип. И вдруг растаял. — Так эта львиная поза для моей матушки?
Я моргнула. Ара Элеонора тоже моргнула. Ройза всхихикнула.
— Простите, — сказала она, — что-то в горло попало.
И снова хихикнула.
Я решила брать дело в свои руки. И локтем толкнула Вдовствующую Императрицу. Вдовствующая Императрица встрепенулась. И сказала весьма красноречиво:
— Угум.
— Тогда ладно, — сказал Мутный Тип.
И сел как лев.
В голове моей крутилось: вот так вот просто? То есть, я могла избежать всей предыдущей катавасии, просто сказав ему, что это рисунок для Вдовствующей Императрицы?
А потом замотала головой: лишить себя такого восхитительного кусачего заряда бодрости с утра? Ну нет! Решительно невозможно!
Мутный Тип рисовался легко. На удивление. Перо моё так и скользило по бумаге, дрогнув лишь один раз — когда он благодушно попенял матери:
— Матушка, надо было сразу сказать, что это для вас. Но почему именно эта поза?
Ара Элеонора взглянула на меня. Ройза взглянула на меня. Я поняла, что надо выкручиваться. И пропела:
— Ах, это потому, что ваша матушка хотела видеть вас расслабленным хотя бы на картинке.
— Угум, — согласно отозвалась матушка Мутного Типа.
Императрица по совместительству.
Дальше всё прошло без эксцессов. Мутный Тип получился как живой. Моё радостно и предвкушающе подпрыгивало на диване. А когда рисунок закончился, Мутный Тип сказал:
— Так что же там с двусторонним выездом?
— Ах это, — сказала я. А потом-таки решила бахнуть правду, — ну вот представьте: вас нет, а мы с Ройзой там застряли. Как тогда.
— И что? — моргнул Мутный Тип.
— Как что? — всплеснула я руками. — Закидают! Тухлыми яйцами да помидорками закидают! Ну, нам пора! Счастливо и не хворать!
И мы ушли.
АР ДАКРАН. Все ещё день 7.
— Как уплывают? — растерялась я.
— Вот так, — показала жестами Таттара Таттам, — по морю.
— Домой? — расстроилась я.
— Домой, — подтвердила она.
— А когда вернутся обратно?
— Теперь уже только через год.
— А когда уплывают?
— Завтра утром.
— Но ведь тогда надо попрощаться!
— Надо.
— Поедем прямо сейчас?
— Прямо сейчас.
И мы поехали: я, Ройза и Таттара Таттам.
Аллаянский рынок уже был весь собран и погружен на корабли, но старая компания была на месте.
— Ара Самара! — воскликнула Лиира Саткам.
— Госпожа Саткам! — воскликнула я.
— Ара Самара! — воскликнула Маари Риткам.
— Госпожа Риткам! — воскликнула я.
— Ара Самара! — воскликнула Дииди Варрак.
— Госпожа Варрак! — воскликнула я.
— Ара Самара! — воскликнула Таттара Таттам.
— Госпожа… Ась?
— Ах, это я по привычке, — хихикнула аллаянка.
— Как хорошо, что вы приехали попрощаться, — сказала Лиира Саткам, беря меня под руки.
— Я не могла иначе! Ведь за то время, что вы были тут, мы с вами стали настоящими друзьями!
— Ах, Ара Самара, — сказала Дииди Варрак, — так ведь мы самые настоящие подруги! И, кстати, говоря, вас-то мы и ждали!
И Дииди Варрак показала на свою палатку — единственную, которая ещё не была собрана:
— Прошу на чай!
— С лимонными пироженками? — уточнила я.
— С лимонными пироженками! — подтвердила она.
Мы прошли в палатку и славно провели время за чаем. Аллаянки напомнили мне про украшения для генерала (включая некий браслет любви), про которые я, к счастью, ничего не помнила; про вишнёвую настоечку для храбрости, про которую я, к счастью, ничего не помнила; про лимонные пироженки, которые я, конечно же, прекрасно помнила, и про прочие вещи, которые случились с нами за эти два месяца. Обсудили план дальнейшего сближения с Миком Варраамом (план состоял в том, чтобы и дальше ничего с ним не делать) и пребывание Таттары Таттам во дворце в качестве художницы. В общем, тем было море. Едва уложились за вечер.
На прощание я подарила каждой по вееру с картиночкой.
— Ах, Ара Самара! — воскликнула Лиира Саткам, — нам будет безумно вас не хватать! Среди таилийцев, таких официальных и чопорных, вы просто настоящая кладезь солнца и сумасшедших выходок!
— Ах, — хихикнула я, — когда вы узнаете таилийцев поближе, вы убедитесь, что за их официальностью и чопорностью может скрываться не меньше солнца и сумасбродства!
Мы вместе похихикали.
— Но, Ара Самара, — сказала мне на прощание Маари Риткам, — после того, как закончится ваша история с императором, мы ждем вас в гости в Аллаянии! И не только в гости. Вы можете к нам переехать!
— Переехать в Аллаянию? — удивилась я.
— Там ваши картиночки придутся по душе абсолютно всем, — заверила меня Дииди Варрак, — и вы сможете совершенно спокойно открыть, к примеру, свою лавку и продавать там свои шедевры.
