Ранний рассказ о поколении Дельта «Феникса».О юности кота Сигурда.
Черная пантера лежала у подножия мраморной лестницы в просторном холле Арнхеймского Специального учебного центра и играла с жестянкой из-под пива. То она заставляла сплющенную дырявую банку с надписью «Tuborg» порхать в воздухе, то с лязгом припечатывала к мраморному полу когтистой лапой. Нефритовые глаза зверя полнились скукой.
— Перестань маяться дурью, Кали. А то Дэви расскажу! — Молодой человек с нечесаными рыжими волосами до плеч и одетый по жутковатой «кислотной» моде прошел мимо и поднялся по лестнице. Пантеру он увещал по-итальянски, но с тем же успехом мог обращаться по-тунгусски — та и ухом не повела. Жестянка под серповидными когтями превратилась в блин.
— Кали, бесстыдница! Немедленно прекрати хулиганить! — Звонкий голос раздался с верхней площадки лестницы. Миниатюрная прехорошенькая девушка индийского типа в желтом сари качнула угольно-черными, заплетенными в длинную косу волосами. Несмотря на женственность облика, обнаженные смуглые руки в чеканных бенаресских браслетах были крепки, с великолепными мускулами под тонкой кожей. Девушка говорила на тамильском наречии.
— Как маленькая, нельзя на минуту оставить! — Пантера отшвырнула игрушку в угол, прижала уши и с опущенной головой побрела наверх. Ткнула шершавым носом в колени девушки. Особой виноватости не морде зверя не было.
Впрочем, девушка гневалась недолго. Шепча какие-то ласковые слова, она принялась почесывать черный мех на челюсти пантеры. Та забила хвостом от удовольствия.
Пара удалилась в сторону лифтов. В кремовом коридоре по одной из стен шел ряд дубовых дверей аудиторий с золочеными номерами, но без табличек. Другая стена представляла собой огромное панорамное окно на автостоянку центра. Тут девушку с пантерой встретили двое молодых людей.
Молодые люди были непохожи друг на друга, как пустыня Гоби, откуда все трое недавно вернулись, и побережье Черного моря, родина старшего.
Смуглолицый двадцатипятилетний красавец с тонкими нарисованными усиками над изящными и твердыми губами. Огненные черные глаза гордо и насмешливо смотрели с этого лица, словно выступившего на миг из мавританского сумрака Гранады. В нем и впрямь была доля испанской крови, и одет он был со щегольством идальго, но двадцать первого века. Мягкие шелковые брюки цвета морской волны и жемчужно-серая рубашка с коротким рукавом. Дорогая золотая «Омега» на правом запястье и туфли из крокодиловой кожи.
Второй — моложе, лет двадцати двух, не более. Юноша походил на молодого Блока. Узкое, породистое лицо, чуть сонное, с шапкой вьющихся светлых волос, но глаза темные, странно спокойные под припухшими веками. Одежда самая обыденная — коричневая замшевая куртка, черные джинсы и такие же высокие ботинки.
Под курткой на груди юноши что-то непонятно шевельнулось.
— Дэви, милая! — на безукоризненном французском воскликнул турок, блестя зубами. Владеть собой он умел, однако внимательный наблюдатель сказал бы, что к девушке он неравнодушен, и это более, чем дружеская симпатия. — Мы тут соскучились без тебя! Кали, умница, здравствуй. Скучно тебе?
Пантера повела на него равнодушным взглядом. Зевнула, показав пятисантиметровые клыки и черное ребристое небо.
Второй молча кивнул.
— Добрый день, Камил, Влад. Как вам, мальчики, прошедшее лето? Высохли в Гоби, верно?
Высохли так, что живот к хребту прилип! — засмеялся красивый Камил.
Трое помнили тот гобийский август.
