— Точно сказать невозможно, — ответил Лидман. — Однако я должен признать, что всё это довольно странно: столько синяков вокруг носа и рта у всех четверых пациентов. Как правило, кровоподтеки более выражены в области туловища и конечностей.
— Могли они появиться уже после смерти? — спросил Ленуар. — Были ли тела вымыты или обработаны каким-либо иным образом так, чтобы можно было объяснить такой характер кровоподтеков?
— Мне о таком не сообщали.
— Почему вы все стараетесь отрицать очевидное? — фыркнул Мерден. — Эти люди были убиты.
Лидман покачал головой, но это было скорее изумление, чем отрицание.
— Я не понимаю, кто мог это сделать?
— Кто имел доступ в лечебную палатку?
— Я сам, мои ученики и множество монахинь и священников, — сказал Лидман. — Вы хотите сказать, что один из нас — убийца?
— Вовсе нет. Помимо отсутствия очевидного мотива, тот факт, что жертвы были задушены, говорит о том, что это был не один из ваших людей.
Лидман моргнул, наполовину успокоившись, наполовину сгорая от любопытства.
— Почему?
Ленуар не был склонен объясняться. В отличие от Лидмана, он не получал никакого удовольствия от назидания других; более того, он находил это весьма утомительным. Однако у Коди была более щедрая натура.
— Удушение — не самый простой и надежный способ убить человека, — объяснил сержант. — Обычно это означает, что убийца надеется, что преступление останется незамеченным.
— Но удушение обычно оставляет хорошо выраженные синяки. Вы же сами так сказали.
— Но большинство убийц этого не знают, — возразил Коди. — Они думают, что то, что они делают, остаётся невидимым.
— По-видимому, это исключает любого, кто обладает медицинским опытом, — сказал Мерден. — Они бы знали, что удушение оставляет следы, поэтому, по крайней мере, использовали бы подушку.
— Вот именно, — сказал Ленуар, подражая Хорсту Лидману.
Если врач и понял, что над ним издеваются, то виду не подал. Он потер подбородок, явно очарованный новой задачей.
— Интересно. Какие заключения вы ещё можете сделать?
Коди был только рад поговорить. Он опустился на корточки, чтобы осмотреть тело, и словно завилял невидимым хвостом.
— Ну, это говорит о том, что убийства не были спланированы или, по крайней мере, не очень хорошо спланированы. Скорее всего, преступнику просто предоставился удобный случай.
— Вполне разумно, сержант, — сказал Ленуар, — но не слишком полезно, поскольку это мы уже знаем. Убийства никак не могли быть спланированы заранее, поскольку мы отбирали пациентов всего за несколько часов до их смерти.
— Это значит, что наш убийца знал, что мы задумали, или имел доступ к тому, кто это знал, — сказал Коди. — Это должно сузить область поиска.
— Действительно. Кроме нас самих, доктор, кто знал о лечении Одеда?
— Никто, — ответил врач, — кроме меня и сестры Оры. Я не мог допустить, чтобы все знали, что я позволяю себе нечто подобное.
— Вы и сестра Ора, — задумчиво повторил Ленуар. — И это всё? Уверены, что никого не забыли?
Лидман выглядел растерянным, и Коди подсказал:
— Ваш помощник.
— Ах, да! Чуть не забыл…
— А также близкие самих пациентов, — добавил Мерден.
— Вряд ли, — сказал Ленуар. — Пациенты были уже смертельно больны. Если кто-то из членов их семей хотел, чтобы их родственник умер, им нужно было лишь отказаться от лечения.
— И в любом случае, их было четверо, — заметил Коди, — и они никак не были связаны друг с другом, кроме болезни и лечения.
Ленуар направился обратно к чумным палаткам. Он увидел все, что ему было нужно, и не имел ни малейшего желания продолжать свое знакомство с трупами.
— Мне нужно немедленно поговорить с сестрой Орой и вашим помощником, — сказал он.
Лидман нахмурился, но все же кивнул.
— А как же тела?
— Можете от них избавиться.
Врач подал знак могильщикам, и они возобновили свою мрачную работу. Ленуар не мог не задаться вопросом, сколько же работников нужно, чтобы не отставать от наводнения смертей.
Те трое, которых он заметил, были только частью команды; другие усердно работали вдоль траншеи, расширяя её. А ведь Лидман упоминал и о второй траншее — точно такой же, как эта, на дальней стороне Лагеря.
Лидман проводил их обратно в свой кабинет, а сам пошёл искать своего помощника.
— Учитывая все происходящее, он неплохо справляется, — заметил Коди.
— Не забывайте, сержант, что именно Лидман первым выдвинул гипотезу о том, что эпидемия началась преднамеренно. По сравнению с этим, убийство — довольно скучная вещь.
— Может быть, — сказал Коди, — но если вдуматься, это тоже довольно хитроумно. Если бы Мерден и Одед не взялись тайно лечить этого пятого пациента, мы бы никогда не заметили, что что-то не так.
Ленуар помолчал. Пятый пациент. Он совсем забыл об этом.
— Мерден, не стоит ли нам проверить, есть ли у пятого пациента такие же синяки?
Хитрая улыбка тронула губы прорицателя.
— Пятого пациента не было, инспектор.
— Прошу прощения?
