В лес вломились минут через пять. Змей пытался идти как по ровному, рвался из жил, разбрызгивал липкий снег, точно воду. Хорт все оглядывался назад, но никого не увидел. Даже давешних мужиков куда-то унесло. Должно быть, погоня все еще стучала в те ворота или кинулась в объезд, а это дело долгое.
В лесу он держался санного следа, пока не доехал до вершины холма, до каменной гривки, с которой снег сдувало ветром, и только тогда направил коня вбок, по камням, и уж потом скатился вниз, в густую еловую чащу. След все равно останется, но хоть найдут не сразу. В конце концов они со Змеем забились в такие дебри меж тесно стоящих молодых елок, что даже заячьих следов вокруг не было. Лишь ровная белизна в черных черточках опавшей хвои. Тут Обр спешился, захватил полную горсть снега, обтер разгоряченное лицо, осмотрел тяжко дышащего коня.
Ну, подколодный! Даже не поцарапался!
– Да тебе цены нет! – нежно сказал он. – Какой же ты Змей? Ты у меня целый дракон!
Змей встряхнулся и фыркнул надменно. Ну ясное дело, дракон! Кто же еще?
– Поехали потихоньку, – сказал ему Обр, – по следам нас в два счета найдут.
Следы он постарался запутать, пробираясь сквозь самую непролазную чащу. Кое-где как смог закидал, наскоро замел еловой веткой. Змей нервничал, злился.
Лазить по колено в снегу по страшно трещавшему под ногами бурелому ему не нравилось.
Впрочем, довольно скоро они выбрались туда, куда хотел Хорт, на высокий откос. Здесь южный тракт, тянувшийся от замка, расходился надвое, в горы, к перевалу и через Сетунь-Скрепы, в Угорье.
– Ну и куда теперь? – подумал Обр, мрачно глядя с обрыва на три дороги. В Сетунь-Скрепах, понятно, делать нечего. В замок нельзя. Письмо-то он из замка принес, значит, там его и искать будут. Так что к перевалу, и только туда. Так ведь и Маркушка говорил. А Маркушка плохого не посоветует.
Спрыгнул в снег, сразу провалился по колено, ухватил Змея за повод, потянул за собой, заставил съехать по крутому скату чуть ли не на крупе. Змей послушался, хотя вид имел при этом до крайности озадаченный. Первым делом Хорт осмотрел дорогу и понял, что пока по ней никто не проезжал. Его утренние следы красовались на подтаявшем снегу в гордом одиночестве. Вот и славно. Значит, дорогу к перевалу еще не перекрыли. Все хорошо.
А как же Нюська? Ничего, господин Стрепет присмотрит.
Да, присмотрит он! Сошлет на кухню куда-нибудь. А ей вредно, ей отдыхать надо. А еще там Валерианы, Харальды, Корнелиусы всякие.
К замку-то тоже никто не проезжал. А это значит, можно, можно добраться до замка раньше погони, забрать Нюську…
Вот тут-то их и схватят. Тепленьких. Оберон решительно тряхнул головой. Да что это он! Он же не кто-нибудь. Внучатный племянник господина Стрепета, и оный господин Стрепет не раз обещал ему всяческую помощь и защиту. Спрячет их в замке или вовсе поручится, что обознался тот караульный или кто-то еще, кто опознал последнего Хорта. Не Хорт это вовсе, а некий Свен, воспитанник и родня. Главное, чтоб на дороге не схватили.
Обр прислушался. Звука погони не услышал и, вскочив в седло, погнал Змея к Твердыне Туманов.
Всадник понукал, просил, уговаривал, и Змей слушался, себя не жалел, делал все, что мог, и даже больше. Погони они за собой так и не услышали, но Обр чуял: она там, сзади. Тоже несутся, не щадя коней. У замка, близ деревни дорогу уже успели затоптать, так что следы они потеряют, но в замок все равно заявятся.
В замковом дворе он подлетел к самым конюшням. Покрытого пеной, тяжко дышащего Змея наскоро поцеловал в морду и сдал с рук на руки лично старшему конюху. Распорядился сурово:
– Поводи немного. Воды пока не давай.
– Да знаю я, не первый раз замужем, – отмахнулся конюх, принимая повод усталого коня. – Чего ты гнал-то как на пожар? Неужто война?
– Хуже, – отмахнулся Обр и опрометью кинулся к цитадели. Сейчас главное – Нюську найти, велеть собираться, а уж потом к господину Стрепету, растолковать ему, как и что.
Посреди двора, как всегда неожиданно, напоролся на Рада, который, видно, получал удовольствие, подстерегая нерадивого ученика.
– Откуда ты взялся?!
– Оттуда! – рявкнул Хорт. – Пустите!
– Неужто война?
– Нет. Хуже!
– Хуже? Угу, – здоровенный воин развернул Обра к себе, заглянул в лицо и выговорил тихо, едва шевеля губами: – Говорил я, беги! Может, еще не поздно.
Оберон вывернулся и вправду побежал дальше.
В свою комнату он влетел прямо в облепленных снегом сапогах, в распахнутом полушубке, с порога заорал:
– Нюська, собирайся!
– Я не Нюська. Туська я.
Стукнула крышка сундука. Девица, копавшаяся в Обровых вещах, разогнулась, посмотрела умильно, но с удивлением.
– Ты чего здесь делаешь?
– Прибираюсь. Господин Стрепет приказали вещи ваши собрать.
– Зачем?
– Так ведь уезжаете вы. Мы-то думали, вы уж в дороге.
Снаружи донеслись неясные крики. Хорт метнулся к окну. Орали у ворот, караульный на надвратной башне перегнулся вниз, размахивал руками. Похоже, погоня добралась до замка. Сразу их, конечно, не впустят, но в конце концов впустят обязательно.
– Так, – стиснул зубы Обр. – А Нюська где?
