– А ей господин Стрепет замок показывает. Теперь, я видала, в подгорные покои повел.
– Где это?
– Так туда без господина Стрепета никому ходу нет. Дверь не откроется.
– Ничего. У меня все откроется. Показывай! Я срочные вести привез.
– Неужто война?
– Да что вы все заладили, война да война. Хуже! Показывай давай!
Пока Туська, суетливо оборачиваясь, вела его к неприметной двери в конце коридора, наискось от хозяйского кабинета, Хорт отошел от бешеной скачки и немного успокоился. Все, кто ему нужен, сейчас вместе. Значит, дело пойдет быстрее. Никому ничего по отдельности объяснять не придется.
Дверь была самой обыкновенной, резной, светлого дерева, только чуть меньше, чем прочие двери в верхних покоях. Обр с ходу толкнул ее, и она открылась под удивленное аханье запыхавшейся Туськи.
Хорт живо нырнул внутрь, ловко задвинул кстати оказавшийся внутри засов. Чем больше препятствий между ним и погоней, тем лучше. Проворно обернулся, ожидая увидеть темный спуск в подземелье или что-нибудь этакое, таинственное. В подгорных покоях наверняка хранятся родовые сокровища, всякие там Лебединые полотна и прочая муть.
Темноты никакой не было. Аккуратный короткий проход упирался в удобную, крытую пыльным ковром лестницу, которая вела вовсе не вниз, а вверх. На верхней площадке, там, где ступеньки поворачивали, горела ясная масляная лампа. Стены, правда, из голого камня, но гладко отесанные, сухие, чистые.
Обр взбежал по лестнице, которая оказалась высокой, четыре длинных пролета. На каждой площадке – лампа. Под каждой лампой – каменная скамья для утомленных подъемом посетителей. Но он взлетел по ступенькам в один миг. На минутку приостановился, ловя ртом воздух. Высоко.
Должно быть, все это выбито в скале, что нависает над крепостью.
Наверху тоже не было никаких ужасных лабиринтов. Широкий ухоженный, но полутемный коридор. Тесаный камень без единого шва, единственная дверь, на этот раз узкая, почти как лаз. За дверью свет и отчетливый голос господина Стрепета.
– О своем так называемом муже можешь не беспокоиться. Я передал его в надежные руки.
Услышав такое, Оберон замер. Охота ворваться в полуоткрытую дверь мгновенно пропала. Вместо этого он прижался к стене и стал красться, тихо и медленно, как в лесу.
– В надежные? – дрожащим голосом переспросила Нюська.
– Надеюсь, что так. Его судьба меня больше не занимает. А ведь какая была великолепная комбинация! Столько трудов, чтобы провести глупую пешку в ферзи! Два месяца готовил. Князя привел ему прямо в руки. А он все испортил и теперь ни на что не годен. Убрать с доски – и дело с концом. Поговорим лучше о тебе.
Обр распластался по стенке у самой двери и почти совсем перестал дышать. В голове будто что-то щелкнуло, и все сложилось как деревянная головоломка: письмо, намеки господина Рада, вопли Сетуньского воеводы, дура Туська, собиравшая в сундук его вещи. Правильно говорил Маркушка, никому верить нельзя. Сдал его господин Стрепет, сдал со всеми потрохами!
– Обо мне? – донесся до него растерянный голос Нюськи.
– Разумеется, о тебе, дитя мое, – приятнейшим образом ответствовал господин Стрепет. – Ведь наш мужественный Хорт здесь ни при чем. Как ты это делаешь?
– Делаю… что? – окончательно перепугалась Нюська. – Я ничего не делаю!
– Прости, но факты говорят об обратном.
– Кто говорит? Я таких не знаю. Врут они, ваши Хвакты. Я пойду. Мне… мне мужа найти надо.
– Не стоит так спешить. Я же сказал, о нем позаботятся. Надеюсь, уже позаботились. А я хотел бы показать тебе кое-что. Глупо одолеть все эти ступеньки и не увидеть. Уверяю, тебе понравится.
– Ой! Что это?
– Красиво, не правда ли? Великолепная вещь. Поистине сказочная. И, как ты понимаешь, очень, очень древняя. Когда мой отец впервые привел меня сюда, я был потрясен. Хотя тогда все это выглядело гораздо скромнее.
Отец никогда не пользовался этим. Он полагал, что это… э… такая красивая игрушка. Дед, по-моему, тоже. Прадед, насколько мне удалось установить, изредка применял ее по назначению, но только в нашем поместье. И даже он не знал ее настоящей силы.
Нюська молчала, и Обр, забеспокоившись, осторожно заглянул в щель. Стена за дверью была очень толстой, так что вместо обычного дверного проема получился проход длиной в полторы-две сажени. Обр бесшумно втянулся в него, прилипнув к холодному камню, просочился к арке, из которой лился яркий свет, осторожно заглянул внутрь – и земля ушла у него из-под ног.
На миг почудилось черно-белое поле, густой туман и полная беспомощность.
