– Уходим, – сказал он, не спуская мрачных глаз с малость растерявшегося Повелителя, – щас мы его тут запрем. Там снаружи засов надежный. Пусть подыхает вместе со своей Игрой. Давай, шевелись. А он тут пусть чего хочет, то и делает.
– Все, что хочу, моя безумная пешка? – смиренно улыбнулся Повелитель, поглаживая рукоять лопаточки. – Благодарю за разрешение! Так-так, посмотрим, что у нас здесь. О, какие живописные прибрежные деревушки! Как их там – Пригоры, Угоры?
Мягко, ласково он занес лопаточку над кучкой пешек у края доски.
– А ведь я даже не знаю, что произойдет. Любопытно, что это будет. Буря? Пожар? Поветрие?
– А мне плевать, – прищурился Обр. Нюська вцепилась сзади в его полушубок. Могла помешать. Кругом бежать – долго. Прыжком его достать, через доску – далеко. Под доской перекатиться, схватить за ноги – можно попробовать. Хотя все равно дел он наделать успеет.
– Не говори «плевать». Следует говорить: «Для меня это не имеет никакого значения».
Хорт напрягся, готовясь к нырку с перекатом, повел плечами, освобождаясь от полушубка.
Господин Стрепет продолжал улыбаться.
– Собственно, мне тоже плевать, – светским тоном заметил он. – О, да тут свадьба! И невеста какая красивая. На мой вкус толстовата немного.
Обр чувствовал, как Нюська, уткнувшись в его спину, крепко стиснув грубую овчину, шепчет как безумная: «Не надо, не надо, не надо!»
Лопаточка коснулась крайней пешки. Кто это? Хорошо, если тетка Костылиха. А если Родька, Мокша Шатун или, скажем, Верка?
– Отойдите от двери, дорогие мои! Оба. И побыстрее! Пока рука у меня не дрогнула.
Нюська всхлипывала, отчаянно тянула в сторону, и Хорт понял, что уже подчинился, медленно движется вдоль доски к дальней стене. Господин Стрепет обходил доску с другой стороны, предусмотрительно держа лопаточку над круглыми головами пешек.
– Дальше, прошу вас. Еще дальше.
Оберон не сводил с него глаз и поймал-таки тот момент, когда Повелитель пешек отшвырнул свое страшное оружие и кинулся к выходу. Взметнулся белый меховой плащ, взлетели одуванчиком белые волосы.
Обр немедленно рванул за ним. И ведь успел. Бегать он умел – этого не отнимешь. Ухватил за ускользающий плащ, дернул, чтобы повалить.
Но тут без всякой видимой причины сверху свалилась точно по размеру отесанная каменная плита. Плотно заткнула проход. Обр чудом увернулся. Едва по хребту этим камнем не получил. Вскочил, встряхнулся и тут же набросился на перепуганную Нюську.
– Дура! Из-за тебя все. «Не надо, не надо…» Вишь, чего ты наделала?
– Но как же… там же наши…
– Наши? Костылиха тебя при всем честном народе позорила. Родька с папашей своим выдать меня хотели. А Федору, сараю этому, ты сама квашню на голову надела! Ну ладно, ладно, не реви. Спасли мы их. Вот только нас спасать, как всегда, некому.
– Теперь мы не сможем выйти?
– Да сможем, сможем, – отмахнулся Хорт. – Это не беда. Беда с той стороны поджидает. Стражников господин наш распрекрасный, скотина подлая, сюда не позовет. Место тайное. Ну, может, Рада пришлет. Но вряд ли. А вот как мы из замка выйдем – этого я тебе сказать не могу. Но все же рассиживаться нечего. Хочешь не хочешь, а уходить надо.
Нюська потрогала пальчиком безнадежно неподвижную плиту, попыталась сунуть его в щель у притолоки и не смогла.
– Как уходить?
– Запросто.
В нише, открывшейся над каменным монолитом, позвякивая тянулись цепи, поблескивали края хорошо смазанных блоков, насаженных на толстенные, вбитые в стену штыри.
– Ты знаешь, как оно открывается? – с уважением протянула Нюська.
– Ну, вообще-то открывается-закрывается оно снаружи, – пробормотал Обр. – Там, небось, рычаг какой-нибудь секретный или еще чего. Но это ж не камера. Пешки эти сами разбегаться не станут. Хотя и стоило бы. Потому и механизм весь наружу. Прятать его не от кого. Короче, щас.
Скинув давно мешавший полушубок, он подтянулся, проник в нишу, подергал, позвякал цепями, нащупал противовес и едва успел выскочить, когда толстенный каменный блок устремился вверх.
– Все. Пошли.
Но ушли они недалеко. Только полторы сажени до внешней двери, разукрашенной медными гвоздиками.
Обр с разбегу навалился на нее, но толстенная зараза даже не скрипнула.
– А вот это хуже, – сообщил он, сердито покосившись на Нюську, – Пошли назад, сердобольная ты моя.
– А никак нельзя?..
– Не-а. Замочной скважины нет. А снаружи там еще засов во-от такенный. И замок навесной. Такое отсюда даже Маркушка не откроет.
– А что же делать?
– Орать и бегать. Можешь начинать. Прямо сейчас.
Хорт плюхнулся на скомканный тулупчик, мрачно уставился на нависшую над входом глыбу.
– Что же будет? – не отставала глупая Нюська.
– Да ничего. Родственничек мой, господин Стрепет, вилы ему в бок, сейчас оклемается, передохнет, грушевого взвару попьет у себя в кабинете, книжечку почитает. А через недельку придет с доской поиграться и заодно трупы прибрать. Интересно, сам вынесет или верного Рада попросит? Как думаешь, на какую подлость человек ради своих детей пойти может? Или это уже не подлость будет? Ведь он их любит, детей-то.
– Я не знаю. Наверное, все равно подлость. А какие трупы?
