– Ну, ты чего? – пробурчал он. Было немного совестно, и ладони горели, как от мокрых канатов. – Я это, я.
Дурочка всхлипнула и тихо сползла на землю у толстых березовых корней.
– Сама виновата, не будешь по кустам лазить.
Никакого ответа, на лице по-прежнему ужас. Обр плюхнулся рядом, незаметно остудил руки в сырой траве.
– Ты ведь не меня испугалась, – с полной уверенностью сказал он, – ты на другого подумала. Кто к тебе лезет-то? Только не ври. Кто?
– Сосед.
– Угу.
– Что ты, – встрепенулась Нюська, ухватила слабыми лапками за жилистое Оброво запястье, близко заглянула в глаза. С Дедом она тоже никогда не встречалась, но тихую ярость почуяла. – Не надо, что ты! У него же дети. Он не… ничего такого.
– Сама ж сказала.
– Да не трогает он меня. Только я его боюсь. Придет в гости, сядет как сыч и все про хозяйство свое рассказывает. А сам смотрит. Нехорошо так. Недавно башмаки в подарок принес. Новые, почти неношенные. Сказал – от жены остались. Ты ведь не…
– Надо бы все-таки поучить для острастки.
Нюська замотала головой, спряталась в сползший на лицо платок, как улитка в раковину.
– Ну, хочешь, научу, как бить, когда сзади хватают? – Сказал и понял: все зря. Никого эта несчастная дурочка бить не будет. – Ладно. Ежели сосед этот или еще кто полезет, просто придешь ко мне.
– Хорошо, – прошептала дурочка.
Помолчали. Тихо шелестела береза. В бузине звенели скрывшиеся от дневного солнца комары.
– А ты… ты сам почему не приходишь?
– Не хочу, чтоб гадости про тебя болтали, – проворчал Хорт.
– А, – Нюська вдруг засмеялась тихонько, – это, наверное, Северинова Верка.
– Почему Верка?
– Она на тебя глаз положила. Всем говорит, что по осени ты на ней женишься.
Обру тоже стало смешно.
– По осени? Ничего не выйдет. Я и так женатый, дальше некуда.
Достал из кармана пряник, шикарным жестом отряхнул приставшие рыбьи чешуйки и небрежно уронил помятый гостинец на острые коленки, обтянутые грубым полотном юбки.
– Это… что? – робко донеслось из-под платка.
– Это едят, – с тяжким вздохом объяснил Хорт, – не бойся, не ворованное.
– Это правда мне?
– Не, соседу своему отдай!
– Спасибо, – прошептала Нюська.
– Все, мы в расчете. Ты мне – пирог, я тебе – пряник.
– Не-а. Ты мне еще должен. Я тебя целый месяц кормила.
Обр усмехнулся, потом вспомнил о соседе и снова помрачнел. Смотрит он, подарочки дарит.
– Слышь, а те башмаки неужто впору?
– Нет.
– Велики, конечно?
Дурочка кивнула. Обр решительно нагнулся, добыл из-под длинного подола босую, перепачканную землей ступню, обхватил ладонью, прикидывая размер. Ступня была узкая и холодная. Или это рука такая горячая? Нюська съежилась, спрятала ногу под юбкой.
Дурак. Кончай ее хватать. Это тебе не Верка.
– На ботинки я еще не заработал, – бодро сказал он, – но подходящую обувку тебе добуду.
– Анна! – донеслось со стороны дома. – Анна! Где тебя носит?!
Нюська встрепенулась, готовая кинуться на зов.
– Мне надо бежать. А когда ты опять… – Но вопрос остался без ответа. Обр исчез, как змея в траве, бесшумно и быстро, не задев ни единой ветки.
– Где тебя носит? – сердито спросил Родька. – Отваливать пора, а тебя нигде нету.
Обра носило по лесу. Не так давно он отыскал высокий пригорок, поросший елями. Деревья стояли густо, но с лысой каменистой вершинки все же было видно море. Хорт полюбил сидеть там в ветреные дни, когда комары не слишком донимали. Или валяться, раскинув руки, на широком взлобье здоровенного валуна, глядеть на вольно бегущие облака, в стылую нежную голубизну над ними.
Ему казалось, надо хорошенько обдумать что-то важное, но думать не получалось. Получалось какое-то невнятное томление, непохожее на обычную тоску и желание отплатить за погибших Хортов. Чего ему теперь не хватает, он и сам не знал.
Правда, пока пререкался с Родькой, понял: если чего и не хватает, так это хорошего ужина. Но ужин он проворонил, и пришлось идти на ночной лов голодным.
Лов оказался удачным. Поутру карбас сидел глубоко, шел тяжело, медленно. Да и ветер был противный. Маяк и крепость на горе показались только к полудню. Видно было, как от полоски рыбацкого причала отвалила чужая лодка, развернула парус, двинулась по ветру.
– Косоугорские, – определил Жила, – раньше нас поспели.
– Неладно, – пробормотал Северин, – еле ползут, будто полные. Слышь, Фома, поворота к ним. Спросим, чего и как.
