За главным зданием, там, где Библиотека забиралась в горы выше всего, открылась огромная расщелина, поглотившая такой кусок гор, что там теперь мог пройти корабль. В расщелине кипел пар, прямо как в Кипящих Смоляных Ямах — о них двеллер читал в крыле Храль-бомма в занимательном романе «Нерестес и епитимья Хрустального Зуба», который порекомендовал ему Великий магистр.
Джаг глубоко вздохнул и размял затекшие руки. Он столько часов писал и рисовал, что ему начало казаться, будто они уже никогда не смогут ему как следует повиноваться. По опыту он знал, что это ощущение скоро пройдет — требовалось только отдохнуть немного и как следует размять пальцы, и скоро можно будет вернуться к работе.
Но очень многое в его жизни уже никогда не будет прежним, напомнил он себе.
Краф проснулся совсем недавно и объявил, что готов идти наверх. Помнящий о серьезности полученного им увечья, Джаг был уверен, что волшебник переоценивает степень своего выздоровления. К его удивлению, Краф вполне самостоятельно проделал длинный извилистый путь к главному зданию Хранилища, а потом и во двор. Когда они вышли из Библиотеки на ясный дневной свет, двеллер, несмотря на протесты волшебника, настоял на том, чтобы осмотреть рану, и, к своему удивлению, обнаружил на ее месте только заросший шрам.
Во дворе кипела бурная деятельность. Библиотекари под командой Великого магистра работали посменно наверху и внизу, вытаскивая книги из Библиотеки. Джагу сверху они казались муравьями, строящими муравейник.
Среди них сновал взад-вперед Великий магистр, полный, казалось, неистощимой энергии. Он уже успел составить план восстановления Хранилища Всех Известных Знаний. К сожалению, этот план несколько раз приходилось корректировать, поскольку обнаруживались все новые и новые потери.
Но энергии Великого магистра, похоже, пределов не было.
Гномы и библиотекари спускались в Библиотеку, прежде всего отыскивая комнаты, где хранились исторические сочинения, и вытаскивали их наружу. Библиотекари принимали книги, заносили их в каталог и сверяли с предыдущими каталогами.
Составлялись также каталоги томов, которые сильно пострадали, нуждались в восстановлении или полнос-хью погибли. Последних было много, и их число продолжало расти с пугающей быстротой по сравнению с медленным ростом списка спасенных книг. Хотя Жутких Всадников и гриммлингов здесь уже не было — те, кого не утянуло туда, откуда они пришли, когда Краф со столь ужасающими последствиями разрушил заклятие, погибли под топорами гномов и мечами и луками эльфов, — они оставили за собой чудовищные разрушения. Если волшебник был прав насчет их плана, то большую его часть тем, кто задумал погубить Библиотеку, удалось выполнить.
А Джаг до сих пор не представлял, кто мог сплести это ужасное заклятие. Кто мог по-прежнему питать вражду к Хранилищу Всех Известных Знаний спустя столько лет после падения лорда Харриона и конца Переворота? Гоблины, конечно, до сих пор питали ненависть к книгам, но им не хватило бы магических сил для создания подобного заклятия.
Кроме того, напомнил себе двеллер, обдумывая самую непостижимую часть этой загадки, гоблины книг не читают. Тот, кто устроил эту ловушку, явно знал грамоту и при этом был неплохо начитан.
Так откуда же взялся таинственный противник, обладавший всеми этими качествами? Способность читать, знание книг, которые исчезли из виду во время Переворота, и магические способности — даже по отдельности все это встречалось крайне редко.
Джаг заставил себя отвлечься от этих рассуждений. Ему не хватало информации, хотя он был уверен, что Великий магистр Фонарщик знал куда больше, чем говорил. Когда открылись магические врата, на лице Великого магистра был не только страх, но и ощущение встречи с неизбежным. Атака оказалась для него не настолько неожиданна, насколько должна была бы быть.
За годы знакомства с Великим магистром двеллер понял, что тот не отличался излишней откровенностью и с успехом хранил многое в тайне от жителей Рассветных Пустошей. Он знал, что у Великого магистра Фонарщика и от него имеются кое-какие секреты, как уходящие корнями в прошлое, так и новые, которые он умудрялся скрывать от Джага даже во время их совместных путешествий.
Отбросив эти мысли, две л л ер сосредоточил свое внимание на работах, которые велись среди руин Библиотеки. Какие бы секреты ни хранил Великий магистр Фонарщик, Джаг был уверен, он откроет их только тогда, когда сам сочтет это нужным.
Задача перед библиотекарями, как прекрасно знал двеллер, стояла почти невозможная. Когда Хранилище Всех Известных Знаний только строили, книги на остров доставляли целые армии и флоты. В перевозке участвовали тысячи людей.
