— Именно. И я один из тех, кто помогал накладывать магию Камня Основания. Если бы меня здесь не было, то заклятие врат ни за что бы не сработало. — В глазах волшебника мелькнула грусть. — Если помнишь, заклятие стало действовать только после того, как я вошел в зал. Может, вы с Виком и собрали книги, с помощью которых было сплетено заклятие, но именно мое присутствие открыло врата. Я же говорю: наши враги все прекрасно спланировали.
Джаг его слова помнил.
— Мы все частично виноваты в этом, — продолжал Краф. — И Вик знает: для того чтобы наилучшим образом описать все случившееся, следует обратиться именно к тебе.
— Он мог бы написать этот отчет сам, и куда лучше, чем я, — запротестовал двеллер.
— Когда я Великого магистра видел, у него было дел по горло, — вставил Рейшо.
— Когда-нибудь Вик, возможно, и напишет повествование о прошлой ночи, как он ее видел, — сказал волшебник. — Но в нынешней ситуации он прекрасно понимает, как опасно для него представлять свой собственный отчет в качестве единственного объяснения разрушения Библиотеки. Другие будут писать об этом, руководствуясь, разумеется, своей точкой зрения, но только ты, я и Вик были в том зале. — Он сделал паузу и снова беспокойно пошевелился, словно стараясь облегчить боль. — А я тебе сразу скажу, что никто не прочтет то, что я написал, пока я жив.
Эти простые слова прозвучали для Джага вызовом. За время общения с волшебником и от Великого магистра двеллер успел узнать, что Краф был великолепно начитан — по-своему, конечно, и с учетом своих интересов. Маги часто владели богатейшими собраниями книг, и Великий магистр даже рисковал несколько раз жизнью, чтобы раздобыть некоторые из этих трудов.
Но мысль о книгах, собранных Крафом за многие годы, была невероятно волнующей. Даже просто увидеть заголовки его книг было бы ни с чем не сравнимым удовольствием. А уж дневники волшебника, позволившие бы проследовать за ним по столетиям, наверняка обогатили бы сокровищницу знаний, хранившихся в Библиотеке.
Джаг посмотрел на книгу у себя в руках, и по спине у него пробежали мурашки. Сейчас он чувствовал себя не в состоянии написать хотя бы одно разборчивое слово. — Люди Рассветных Пустошей не прочтут то, что я напишу, — сказал двеллер. Хотя библиотекари учили двеллер ских детей читать в специально устроенных для этого школах, мало кто из взрослых продолжал заниматься чтением. Согласно хранящимся в Библиотеке записям, когда-то здесь столько народу хотело работать, что приходилось отказывать некоторым из желающих. В последние же годы, особенно когда склонность Великого магистра к путешествиям на материк стала общеизвестна Хранилищу Всех Известных Знаний приходилось отбирать лучших возможных кандидатов из небольшой группы зачастую не вполне пригодных к работе добровольцев.
— Эта книга не для горожан, — кивнул Краф. — Она для тех, кто придет после этих событий.
Джаг озадаченно посмотрел на волшебника.
— Для будущих библиотекарей, — пояснил тот и снова заерзал на месте, стараясь устроиться поудобнее. — У них будет больше вопросов, чем у тех библиотекарей, которым посчастливилось пережить нынешнюю ночь. Те, кто вокруг тебя, Джаг, уже пришли к выводу, кто здесь виноват, и горожане тоже. Вик хочет, чтобы ты по мере своих способностей написал правду для тех, кто придет потом. Если они, конечно, вообще придут, — добавил он, немного помедлив.
— Что вы имеете в виду?
Краф слегка заколебался, но потом, похоже, пришел к какому-то решению.
— Я хочу сказать, что это не конец несчастьям, Джаг. Сегодняшняя атака только начало. Враги Вика, враги Библиотеки, отыскали ее. Прошло столько веков, и они наконец нашли Хранилище Всех Известных Знаний.
— Кто? — спросил Джаг.
— Нет, подмастерье. Не мне рассказывать эту историю. Когда кто-то берется учить другого труду всей своей жизни, это важное решение, которое ко многому обязывает. Я никогда бы не стал вставать между теми, кто вступил в такие отношения. Ты должен задать этот вопрос своему наставнику.
Не произнеся больше ни слова, волшебник глубоко вздохнул и снова уснул.
Двеллер уставился на Крафа. Какие секреты хранил старый волшебник? Что он знал?
— Не бери в голову, — негромко сказал Рейшо. — Маги вечно предсказывают всякую жуть. Вроде моряка в последнем плавании, который уверен, что больше уж он родной порт не увидит. — Он взял еще одну грушу. — Ты просто делай что умеешь, книгочей, а я уж позабочусь, чтоб эти гномы не уснули, когда им полагается сторожить тебя и волшебника.
Гномы нелицеприятно отозвались о матушке Рейшо, но тот только усмехнулся. Он не знал своих родителей, так что эти эпитеты его задевали мало.
