Теперь спасать все, что можно было спасти, приходилось сорока семи библиотекарям, пережившим атаку монстров, и гномам, людям и эльфам, которые пришли на помощь с гор наверху и из Рассветных Пустошей. Двеллеров в гору поднялось совсем немного. Великий магистр послал за помощью в Рассветные Пустоши, обратившись к горожанам с пылкой речью, чтобы напомнить им о долге, который от их имени взяли на себя их предки много лет назад. Тем не менее откликнулись совсем немногие — для порядка двеллерские торговые семьи города прислали ему лишь небольшую группу своих младших сыновей.
Джаг хотел остаться и тоже помочь с расчисткой, но Великий магистр велел ему продолжать работу над книгой. Двеллер со вздохом заточил новое перо и открыл чистую страницу в своем личном дневнике. Быстрыми и уверенными штрихами, лишь иногда ощущая гудение от усталости в пальцах — он уже довольно долго работал после недавней передышки, — Джаг изобразил, как в настоящий момент выглядит то, что осталось от Хранилища Всех Известных Знаний.
В книге он еще до этого места не дошел. Но если и дальше продолжит свой труд в набранном темпе, то доберется до сегодняшних событий послезавтра.
Великий магистр, похоже, был доволен его работой. Пролистав страницы книги и лишь мимоходом их просмотрев, он вернул книгу Джагу, объявил, что вполне удовлетворен им, и велел продолжать.
Хоть решение освободить его от спасательных работ и исходило от самого Великого магистра, у остальных библиотекарей оно вызвало недовольство. На Великого магистра, они, конечно, злиться не могли, а вот на своего товарища — вполне.
Вот они и злились. Двеллер с мучительной остротой ощущал их гнев, хотя Великий магистр Фонарщик, похоже, всего этого не замечал — или предпочитал пока не замечать. Джаг знал, что решение уйти из Рассветных Пустошей на «Ветрогоне» отдалило его от коллег. Он добровольно решил покинуть Библиотеку — а потом вернулся и привез «проклятую книгу». Именно так библиотекари называли книгу с ловушкой. Он уже слышал парочку разговоров на этот предмет.
«Проклятая книга. Проклятая книга и проклятый материковый двеллер, который ее сюда привез».
Библиотекарю первого уровня Рандорру Котспину удалось остаться в живых после нападения на Библиотеку. Наверное, прятался под кроватью, подумал Джаг, как ему ни претило попрекать коллегу тем, что он жив и здоров. Но теперь именно Рандорр распускал среди других библиотекарей слухи о Джаге и будировал возмущение по поводу того, что Великий магистр решил поручить ему написание отчета о произошедшем и освободить от работы по спасению книг, которой занимались остальные.
Самому Джагу больше всего хотелось убраться из Библиотеки, с гор Костяшек, вообще как можно дальше от Рассветных Пустошей. Но он не мог уехать, пока был нужен Великому магистру. И он не мог уехать, пока не закончит отчет о разрушении Библиотеки. Если это поручить любому другому библиотекарю, кроме Великого магистра, то наверняка именно его, Джага, назовут в отчете главным злодеем и причиной всех смертей и ужасных потерь. А двеллера подобная трактовка событий, разумеется, мало устраивала.
Получалось, что по крайней мере пока он уехать не мог. Но как только отчет будет закончен и Великий магистр примет у него работу, Джаг собирался при первой же возможности покинуть остров.
Он глядел на руины Библиотеки, стараясь запечатлеть эту картину для порученного Великим магистром отчета, и сердце его терзала невыносимая тоска. От юности у двеллера почти не осталось светлых воспоминаний; с разрушением же Библиотеки исчезло последнее место, где он хоть отчасти мог считать себя дома, и внутри у него была пустота.
Кое-какие мысли и наброски Джаг заносил в свой личный дневник, чтобы потом можно было туда заглянуть для справок; он хотел запечатлеть эти идеи и образы в момент их рождения, а не пытаться вспомнить их позже. Из-за таких двойных усилий работа шла довольно медленно, но двеллер знал по прежнему опыту, что так лучше сможет подобрать верные слова в окончательном отчете.
За спиной у него подала голос крачка, на мгновение отвлекая внимание Джага от работы.
Там, в расщелине сзади и слева от него, в тени было гнездо из веточек, травы и камешков, а в нем — маленькие крачки. Да, подумал Джаг, миру все равно, пострадало Хранилище Всех Известных Знаний или нет. Птенцы все равно будут расти, потом выведут своих птенцов, а те — своих.
А может, и нет.
Двеллер вдруг с усталым отчаянием осознал, что мирная жизнь острова вовсе не обязательно покатится по прежней колее. Краф же сказал, что раз на Библиотеку было совершено нападение, враг рано или поздно может вернуться.
И среди нападавших на них, скорее всего, окажутся и гоблины; а когда эти существа решали уничтожить какое-то место и его население, они всегда осуществляли свои замыслы. Города, которым удавалось некоторое время продержаться против лорда Харриона, при осаде которых погибали гоблины, те в конце концов уничтожали полностью, не оставляя в живых никого — ни мужчин, ни женщин, ни детей.
