Не разбудив хозяйку, я прошёл в снятую комнату, и раздевшись, вскоре отбыл ко сну, а утром, после завтрака, свежий и бодрый, как ни в чём не бывало пришёл на службу. И пяти минут не прошло как меня дёрнули к Лебедеву. Там и Зиновьев был.
- Ты где был? - со злостью в голосе спросил комдив.
- Отъезжал по семейным обстоятельствам. Вам должна была принести записку от меня хозяйка дома, с просьбой дать отгул на три дня.
- Была записка. Где твоя жена?
- В Москве. Вот решила сменить место жительства. Не понравилось ей тут.
- Ты издеваешься? Ты вывез её! - крикнул Зиновьев. - Я слышал шум моторов самолёта в ту ночь, как вы взлетали.
Посмотрев на истеричного политрука, никогда его таким не видел, но и знакомы мы недавно, я пожал плечами и ответил:
- Ну да, вывез.
- У тебя был приказ.
- А вы не понял? - спросил я, переводя взгляд с одного на другого и обратно. - Плевать я на него хотел. Семья мне дороже. На карьеру если что, мне тоже плевать. Не понравилась мне служба, бардак в дивизионе знатный, да ещё исправлять даже в своей сфере деятельности не желают, по рукам бьют. Это я о вас, товарищ капитан. Если бы не скорая война, я бы выслужил ценз и сразу же подал приказ об увольнении. Ноги бы моей не было на этой службе.
После этого со мной даже говорить не стали, сразу арестовали, посадив под замок и забрав оружие. Кстати, я себе выписал в качестве личного оружия пистолет «Коровина». Что по поводу бардака в дивизионе, это я ещё сильно приуменьшил, имея немалый опыт службы в разных подразделениях, я был шокирован тем что происходит в подразделении. Нет, как раз пьянства не было, Лебедев был трезвенником и другим пить не давал. Вон с трудом согласился прийти ко мне, отметить моё вступление в должность, а на меня ещё и должность начальника штаба повесили, его не было, отчего тоже вносило свой вклад в бардак, ну а разброд и шатание, всеобщие самоволки среди бойцов в город, нежелание выполнять приказы, иногда выполняют, но по-своему, и вообще другое, это было обычным делом. Разложение дивизиона не шло полным ходом, оно уже произошло.
Двое суток я под арестом просидел, днём спал, ночью выбираясь, качал в озере Хранилище до утра, и гонял голема, второго пока не могу вызвать. Вот так эти двое суток и пролетели, пока товарищеский суд, собрали весь дивизион, не решил мою судьбу. Надо сказать, решение меня изрядно позабавило. Хотя, чему тут удивляться, я пытался убрать бардак в дивизионе, семнадцать бойцов за самоволки посидели на губе по моему приказу. Вот и припомнили, эти самые крикливые были. Общим решением у меня забирают комсомольский билет, я должен снова заслужить его, чтобы получить обратно. Ещё меня взяли на поруки для перевоспитания. Очень благодарен. Это ирония, если что. На большее этот товарищеский суд не мог претендовать, лишение комсомольского билета, тут без шуток, для многих тяжёлое наказание. Это решение по дивизиону. Зиновьев же, нажав на все рычаги, смог добиться военного суда надо мной, но прокурор, ознакомившись с делом, посоветовал решить проблему своими силами. Привлекли командира нашей танковой дивизии, тот и решил, звание моё снять, дать старшину. Тем более старшина второй батареи уже две недели как ушёл запас, и место свободно. Вот так сменив форму на красноармейскую, но со старшинской «пилой», я двадцать первого числа сдал все дела и печати новому снабженцу, это был Борисов, техник-интендант первого ранга, это он сопроводил меня в дивизион знакомя с командирами, и когда я тут всё наладил и пополнил техникой, стал капать слюной на эту должность. В штабе дивизии его бумажной работой завалили, а тут всё есть, знай ничего не делай, как тот и любит. Вот от работы начштаба тот отбивался руками и ногами, и отбился. Пообещал, что командир на должность начштаба будет назначен через несколько дней. Сам я стал принимать дела на батарее, знакомится с людьми хозотделения. Всего восемь бойцов со мной. Да, у каждой батареи было хозяйственное отделение и батарейные старшины, но армейская полевая кухня одна на весь дивизион, ничего, если что я готовить умею и котлы с треногами у меня есть. На батарее ничего не изменилось, разве что пища стала хуже, но командиры получали фрукты. Это только на моей батарее, до остальных мне дела нет, там свои старшины и Борисов на снабжении. Командир батареи старший лейтенант Хромцев, весёлый неунывающий парень. Я с ним серьёзно поговорил, мол, могу достать всё, но только для нашей батареи, если что из этого уйдёт за её пределы, лавочка будет прикрыта. Делать работу за других старшин или снабженцев я не собирался. Тот меня понял, и сказал, сделает всё что сможет. Хорошее снабжение это пол дела. Особенно на войне. Тот был из тех редких командиров, что не верил в мирный исход дела.
