— Они не владеют чарами, — поправил меня Горек. — И пользоваться они ими не могут. Точнее, могут, но всего один раз в жизни, потому что чары убивают особенных огнявок. Точнее, не чары, а огонь, который они извергают. Когда особенная огнявка сталкивается с врагом, она, как и пустая, кричит, только для неё этот крик становится последним, так как вместе с ним выходят и все чары, что накопились в ней. Почему они выходят именно в этот момент и почему в виде огня, никто не знает. Но так происходит, поэтому крик и назвали последним.
— Но твоя огнявка прокричала, подпалила тряпку, и ничего с ней не случилось, — заметил я. — Дело в обруче?
— Да. Он блокирует часть действия огня — его температуру. Если поднести палец вплотную к морде огнявки, ничего не почувствуешь. Огонь выходит из её горла холодным и лишь на расстоянии пары вершков начинает обжигать. Это сохраняет огнявкам жизнь и даёт нам возможность их использовать.
— И как часто это можно делать?
— Раз пять подряд — легко, а потом придётся подождать какое-то время, когда она поднакопит чары. Но в целом ограничений нет, огнявкам не больно и не страшно.
— Один минус у вашего способа, — усмехнулся я. — Тихо такой огонь не разведёшь.
— Это да, — согласился Горек. — Но мы по ночам очаги и камины не разжигаем, а днём нам эти крики не мешают.
— И как сильно они у вас распространены? В каждом доме своя или одна на несколько домов?
— Конечно, в каждом доме своя. Это же удобно.
— А где вы их берёте?
— Ведуны разводят. Их же надо не просто вырастить, но ещё и обруч каждой сделать, да менять эти обручи по мере роста, надо научить не боятся последнего крика. Непросто это. Но хорошо, что живут огнявки по десять — пятнадцать лет, так что ведуны справляются, успевают выращивать новых по мере надобности. Хочешь попробовать?
Предложение было неожиданным.
— Не откажусь, — ответил я и сложил ладони лодочкой.
Королевич переложил мне в руки ящерку, я крепко взял её левой рукой, чтобы не убежала, а правой, как и Горек тоже погладил животинку по голове.
— Потихоньку надави ей на шею, сразу за обручем, — сказал горан и, усмехнувшись, добавил: — Только не выпусти со страху, когда она заорёт.
— Не выпущу, не переживай, — произнёс я, отворачивая морду огнявки в сторону.
Промасленную тряпку я доставать не стал — в этом не было смысла. Мне не нужно было разводить огонь, мне лишь было интересно заставить уникальную ящерицу его извергнуть. Я осторожно надавил на нужное место, совсем несильно, и огнявка тут же запищала. И выпустила из пасти струю огня. Такой удивительный мини-дракон — это было очень необычно.
— Удивительно, конечно, — произнёс я, возвращая огнявку Гореку. — Людям бы таких.
— Ты же знаешь, что людям нельзя, — сказал горан.
— Знаю. И меня это удивляет.
— А меня нет. Меня удивляет другое, но я не имею права с тобой это обсуждать. Хоть ты и…
Королевич осёкся, словно в последний момент понял, что сейчас сболтнёт лишнее.
— Что я и? — поинтересовался я, желая развить эту тему.
— До тебя я ни разу не видел людей, которые не боятся живого огня, — признался горан. — И не слышал про таких. Те, которых, называют погаными, не в счёт, но у них за рекой свои порядки.
— Мне кажется, огневики не боятся живого огня, — заметил я.
— Так огневики и не люди.
Это было сильное заявление, и Горек понял, что всё-таки сболтнул лишнего, поэтому снова замолчал.
— А кто они, если не люди? — спросил я, сделав вид, что не заметил, как смутился мой собеседник.
— Я не могу с тобой это обсуждать, ты уж прости, Владимир. Но нельзя горанам с людьми об этом говорить, мы клятву дали во время перемирия…
И снова Горек осёкся. Каждой фразой разговорчивый королевич приоткрывал часть завесы над какой-то большой тайной, с каждой фразой становилось всё интереснее. Что это за клятва такая? Что за перемирие было? Между кем и кем?
— Заболтались мы, идти мне пора, — деловито произнёс королевич, усаживая огнявку в террариум.
— Погоди! — остановил я горана. — Давай проясним ситуацию. Я хочу спасти вас от шептокрылов, собираюсь рисковать ради вас своей жизнью, а ты мне не можешь всего лишь чего-то там рассказать? Ты серьёзно, Горек?
— Ну вот спасёшь нас от шептокрылов, тогда расскажу.
На совесть надавить не получилось, но я не сдавался.
— Но я ведь могу не вернуться с такого опасного задания, — сказал я. — И тогда тебе будет стыдно, что ты мне не поведал этой тайны.
— Если тебя сожрёт шептокрыл, тебе будет не до тайн, — парировал горан.
— Есть логика в твоих словах, — согласился я. — Но если не сожрёт, и я его прогоню, ты мне расскажешь всё, что знаешь про огневиков!
— Не всё, но многое расскажу.
— И тебя не остановит клятва?
— Ты не пустышка и не полукровка, это не будет считаться нарушением клятвы.
— А кто я?
— Если бы я знал.
— Но раз так, и если это не нарушение клятвы, то зачем нам ждать? — попробовал я ещё один заход.
— Это не обсуждается! — отрезал Горек. — Сначала ты прогонишь шептокрылов!
— Хорошо, — согласился я. — Но ты дал слово!
— Дал. И сдержу его, — пообещал горан. — Но сначала ты прогонишь шептокрылов.
