— Уф… А может ли быть так, что его судьба — остаться над серым туманом? Когда кто-нибудь вроде Амона попытается туда залезть, я им задам трëпку, или нет, точнее — шарахну молнией.
Да, есть и ещё один способ применения. Когда, например, мисс Справедливость или мистер Повешенный попросят у меня помощи, я теперь могу не ограничиваться бумажными ангелами. Могу наслать дождь, ветерком повеять… Это, конечно, можно проделывать, как с очистительными силами Солнечной Броши — бумажного ангела использовать в качестве сосуда.
Если хорошо подумать, я могу с помощью Скипетра полноценно предстать истинным полубогом над серым туманом…
Клейну постепенно становилось легче на душе оттого, что Скипетр Морского Бога оказался на данный момент не вовсе бесполезным — это изрядно прибавляло возможностей и открывало новые пути.
Он переключил внимание и снова посмотрел на этот скипетр из белой кости с инкрустированным голубыми камешками наконечником. Обдумал ещё один вопрос, а именно, отвечать или нет на молитвы приверженцев Морского Бога.
— Калвети уже мёртв. Не нужно давать этим людям новый объект для поклонения…
Но даже если живые жрецы и высшие чины Сопротивления заметят неладное, перестав получать отклики, они всё равно долго ещё не примут худший исход. Людям часто свойственно лелеять надежду и тешить себя, вводя в гипнотические иллюзии. Особенно когда ситуация страшная, и не видно никакого просвета надежды. Как и жители Города Серебра, которые две тысячи лет спустя ещё обожествляют Творца, уверенные, что пусть когда-то были покинуты, однажды всё же получат ответ…
А значит, рьяные поклонники Морского Бога не перестанут приносить в жертву живых существ лишь потому, что ответа не получают, не захотят убедиться в том, что Калвети уже сгинул. Напротив, будут стараться угодить своему богу, и жертвоприношения станут ещё более жестокими… Если годами оставлять всё как есть, без сдвигов и затруднений для этих людей, нелегко им будет осознать правду.
А Сопротивление без поддержки исконного божества, каким было Калвети, наверное, полностью перейдёт в лагерь Фейсака или Интиса. И к тому времени будет уже доведено до бесчеловечности — станет, к примеру, нападать на скопления мирных граждан, или прикрываться невинными детьми, как живым щитом…
Нужно мне как-то направить, наставить их. Нужно им сказать, как следует отправлять обряды их веры, но помогать я должен, не обременяя себя… Я не отвечаю за исправление их судеб…
Клейн легко постучал по краю длинного бронзового стола и вдруг усмехнулся.
— Разве не предполагалось, что я буду действовать? Морской Бог Калвети — довольно неплохая цель.
Интересно, получу ли я какой-то отклик при помехах от серого тумана.
Хе-хе, надо мне попробовать и выяснить.
Клейн быстро принял решение, отчего странно взбодрился.
Какие-то мгновения поразмыслил. Перво-наперво вызвал колдовством нужное видение, затем взялся за Скипетр Морского Бога, выпустив свой дух, после чего прикоснулся у одной из точек света.
…
В потайной пещере среди леса на Острове Голубых Гор.
Лысый бунтарь Калат упал со своей коляски, глаза его были полны отчаяния и смятения, и он полз к разбитой статуэтке Калвети, что стояла перед ним.
Он что-то смутно чувствовал, но не желал этому верить. Ведь это значило, что всё его усердие, все его жертвы, вся его боль теряют смысл.
— Нет… — истошно кричал он про себя, постоянно бормоча почётный титул Морского Бога Калвети в попытках добиться ответа.
Упирался локтями в землю и взрывал пальцами еë почву, понемногу, сантиметр за сантиметром продвигаясь к разбитой вдребезги статуэтке. Наконец подобрал выточенную из камня голову морского змея и увидел, что глаза его ввалились внутрь, образовав странные чёрные дыры, а клыки один за другим выпадали.
Калат словно застыл, а взор его, казалось, померк.
И в этот самый миг он увидел размытую фигуру. За ней в небо взмывало тёмно-синее цунами и ветвились, как дерево, разряды серебристых молний.
Калат, ошарашенный, бессознательно склонил голову, и в нём разрасталась невообразимая радость.
Он увидел, что у ног этого человека бегут волны, и вокруг него вьются ураганы. Он был высок и статен и всем своим видом излучал достоинство, святость и могущество.
Затем послышался спокойный, величавый голос.
— Я вернулся.
Голос раздавался в воздухе эхом, и Калат отчего-то прослезился.
…
Через десять минут Клейн поднялся со дна морских руин, которые наполовину затопил духовный мир.
Вода в них вдруг закружилась воронкой и отхлынула назад. Через какие-то двадцать-тридцать секунд внутренность эльфийских руин стала так суха, что напоминала иссохшую землю.
Влетел новый ураган, неся с собой газ, которым можно дышать.
Из него одна за другой спускались фигуры людей, а во главе их был высокий, жилистый мужчина средних лет, на вид лет сорока с чем-то, и лицо его бороздили резкие, глубокие складки, а под свободной рясой священника Бури виднелись выпуклые мускулы.
То был никто иной, как Кардинал Церкви Повелителя Штормов, Архиепископ Рорстедского моря, диакон Уполномоченных Карателей высокого чина, Морской Король Ян Коттман.
