Дарквиллу не хватало сил, вероятно, оттого, что едва не умер во сне. Еле смог повернуть дверную ручку.
— Помогите! Помогите! — пронзительно завопил мистер Гарри.
Бах!
Дверь открылась, с размаху ударив Дарквилла по голове. Если бы Клейн не соразмерял силу, голова толстяка наверняка бы раскололась, забрызгав кровью всё вокруг.
Даже не потерев синяк от удара, Дарквилл истошно закричал:
— Это она! Это она! Этот кубик приносит мне неудачи! Когда он показывает одну точку, то чего бы я ни делал, во всём невезение!
Аптекарь уже решился выложить всю правду и чаял, что этот мощный авантюрист даст ему какие-нибудь дельные советы.
Дарквилл не исключал, что Герман Воробей может его убить из алчности, но всё тщательно взвесил: если принимать решение, то выбирать меньшее из зол.
Если сказать Герману, это может навлечь гибель, но если не говорить, это означает попросту верную гибель. Выбирать больше не приходилось.
— Ну и пускай пропадает кубик, мне до этого нет дела. Моя собственная жизнь важнее! — подумал Дарквилл в праведном негодовании.
И тут увидел, как губы Германа Воробья раскрываются в улыбке.
— Спасибо вам за ваш ироничный настрой. Шутка неплохая.
— … Это не шутка… — Дарквилл опустил глаза, взглянул в футляр и увидел, что кость так и лежит одной кроваво-красной точкой вверх.
— М-может ли случиться так, что даже блестяще логичное объяснение не убедит?.. — Толстяк вдруг впал в отчаяние.
— Настоящий! Он правду говорит! — Гарри захлопал крыльями.
Дарквилл, чувствующий, как в нём забрезжила надежда, услышал проникновенный голос авантюриста:
— Так почему бы вам не выбросить его в океан?
Сказав это, Клейн учтиво прикрыл дверь и вернулся в жилую комнату.
— Что-то, видно, скрывает этот тип. Нельзя мне верить таким несуразным отговоркам, как дурачок… — Клейн сидел в своём кресле и ждал, когда Дарквилл ему всю ситуацию опишет подробно.
Дарквилл, подавленный, сел. Сидел без движения, боясь нарваться на какую-нибудь ещё незадачу.
Он не заметил, что кубик уже перевернулся тройкой вверх.
Перед ланчем Клейн пошёл в уборную облегчиться.
Вымыв руки, заодно поднялся над серым туманом, готовый просматривать молитвы верующих в Морского Бога Калвети.
А едва уселся в кресло Шута с высокой спинкой, вдруг вспомнил множество подробностей и широко распахнул глаза.
— К-как же я мог поверить столь неубедительному объяснению… Почему я думаю, что это из-за кубика? И вот, поверил бессознательно, что есть настоящий, а есть поддельный.
— Во время минувших двух событий мой ум был словно затуманен. Нет, не так. Объяснение Дарквилла сошлось с некоторыми моими теориями. Оттого я бессознательно поверил, что один настоящий, а другой нет. — На этой мысли глаза Клейна сощурились.
И к этому моменту он уже вынес суждение.
— С этим кубиком явно всё непросто!
Над серым туманом, во дворце, похожем на обиталище великанов.
Клейн постукивал по краю крапчатого стола, мысли крутились вокруг того странного игрального кубика.
— Он на меня может подействовать, а я и не замечу… Уже чем-то смахивает на 0-08, каким он некогда был. Дело в том, что один здесь, передо мной, а другой спрятан… Это определëнно Запечатанный Артефакт, и разновидность из самых пиковых. Даже если он не Степени 0, то среди Артефактов Степени 1 занимает очень особое место…
Я временно неспособен вмешиваться в дела, связанные с судьбой, но не могу же я безучастно взирать на это, сидеть, сложа руки. С течением времени предметы уровня Запечатанных Артефактов нередко начинают приносить вред посерьёзнее. Кубик может начать действовать на людей в окружении Аптекаря, например, на меня или всех остальных пассажиров корабля… — Клейн скрупулезно обдумывал дело, но никаких решений в голову не приходило. И он решил поскорее вернуться в реальный мир.
Клейн не знал, ни как запечатать кубик, ни как снизить его воздействие, но знал, что кое-кто может дать подсказку.
А именно — Змей Судьбы Уилл Осептин, что был ещё зародышем в материнской утробе!
Войдя в хозяйскую спальню, Клейн достал из бумажника журавлика и положил на стол. Оглядел, на поверхности бумаги до сих пор виднелись следы стëртых надписей. Взял карандаш и написал простой вопрос:
«Что мне делать с этим кубиком?»
Сложил журавлика снова в первоначальный вид, сунул в бумажник, подошёл к двери в комнату слуг и дважды постучался.
Это не противоречило особенностям личности Германа Воробья, тот был безумцем-джентльменом. Разумеется, Клейн больше всего боялся перепугать Дарквилла до смерти, слишком резко открыв дверь. На это его навели воспоминания о кинофраншизе «Пункт назначения».
Вдобавок Клейн побаивался увидеть что-то отвратительное или просто неприятное.
— При тех-то предпочтениях, что демонстрировал Дарквилл, когда он поймёт, что оказался в предельной опасности и сам из неё не выпутается, и не остаётся ничего иного, как смиренно ждать смерти, то вполне вероятно, что разок напоследок удовлетворит себя… — Посмеивался про себя Клейн, и тут услышал, как толстяк слабым голосом отозвался:
— Что такое?
