По обеим сторонам зала стены были покрыты прекрасными красочными росписями. Они тянулись и окутывали громадную, в несколько обхватов колонну.
Гигантская колонна стояла в самой глубине зала прямо перед вошедшими. Даже если не брать во внимание всё остальное, одна эта колонна внушала попавшим туда людям сильный страх и давала почувствовать, как беспристрастно и безжалостно время. Она была словно окаменевшее божество.
И почти тотчас на колонне возникла серо-белая фигура.
Она была покрыта чешуёй, и каждая чешуйка была как увесистая каменная плитка. Один только едва вырисовавшийся силуэт этой фигуры давал понять, сколь эпичен её облик.
– Дракон Воображения Анкевельт! – И едва у Клейна промелькнула эта мысль, он услышал странно знакомый голос, раздавшийся эхом по просторному залу:
– Дракон Воображения Анкевельт!
Клейн в изумлении озирался и услышал, как Леонард с чувством вздыхает.
– ...И вслушивался воздух в “Его” шаг,
И в страхе ветерок едва дышал... [1]
– ...У этого парня ещё есть настроение читать стихи, интересно, чьë он читает сейчас... – Клейн обернулся к Леонарду. И тогда услышал эхо:
– ...У этого парня ещё есть настроение читать стихи, интересно, чьë он читает сейчас...
Тут на лице Леонарда был шок. Поэт крепко закрыл рот и покачал головой в знак отрицания.
Но в следующий миг рядом с поэтом прозвучал голос:
– Я ничего не читал!
– Что происходит? Странно... – Подумав так, Клейн в тот же миг понял, что странный голос принадлежит ему самому.
В это время снова раздалось эхо, повторяя мысли, мелькавшие в голове Клейна.
Потом зазвучал нежно бормочущий голос Одри:
– Да это... Этот зал может дать нашим мыслям проявиться в окружающей среде, и умеет даже вызывать их колдовством? Хмм... Когда я вот только что увидела эту огромную колонну, я представляла себе, как выглядит Дракон Воображения Анкевельт, по мысленному наброску дракона разума, виденного мною прежде... Почему всё, что я говорю... Нет, вправду “зал” проговаривает всё это...
– Так вот оно как. К счастью, я прямо сейчас ничего странного не думаю. Да, мне надо обуздать свои мысли, обуздать свои мысли... – Клейн стал применять Когитацию, чтобы сосредоточить ум и не дать воображению разгуляться.
И одновременно, почти в унисон, эти же слова эхом раздались вокруг него:
– ...обуздать свои мысли, обуздать свои мысли...
– Так вот каков внутренний мир мистера Мира. Он как ребёнок, только что пошедший в школу, всё время подчёркивает для себя то, что нужно иметь во внимании. А образ его Когитации на самом деле, слои из световых шаров. Это так красиво. Нет, нет, я об этом не думаю! Я вас так не описываю. Мистер Мир, я серьёзна, – всё возникали мысли у Одри, и она, в конце концов, не удержалась, изогнута губы в улыбке.
А вокруг Леонарда голоса уже гремели:
– Ха-ха-ха.
– Эти ребята... Нет, почему я говорю “ребята”? Будь вежливее, будь-будь повежливее... – Слушая свои мысли, Клейн бессильно вздыхал. – Этот дворец в самый раз для игры в “Правду или желание”. Может, его надо назвать “Залом Правды”...
– Что это за игра? – Одри не нужно было открывать рот, чтобы выразить свои сомнения.
– Её, вероятно, изобрёл Император Рассел... Мне следует быть осторожнее, не думать, о чём не надо. Ну, серьёзно, как же трудно обуздать случайные мысли, не применяя Когитацию... – Отвечая, Клейн уже по привычке предостерëг себя, да только зал беспощадно его выдал снова.
На сей раз Одри засмеялась, говоря:
– Ха-ха, у мистера Мира есть и такая сторона на самом деле. А я-то раньше её не разглядела...
– Ха-ха-ха, подумать только, ну и денëк для тебя выдался, Клейн. Нет, что я говорю... – И Леонард вдруг, вскинув правую руку, прикрыл рот.
Неудивительно, что он услышал вопрос мисс Справедливость:
– Клейн?
И тут некто такой стал жаловаться:
– Наверное, только превращение в марионетки остановит в них эти дикие мысли. Погодите, что это я думаю? Ух, успокойся, успокойся...
Клейн сделал глубокий вдох и стал сосредотачиваться исключительно на деле.
– Давайте посмотрим, что изображают росписи. В древние времена настенные росписи были очень важным способом записи чего-либо на память. Они зачастую содержат множество сведений...
И одновременно с этим предложением услышал, как Одри в своих сокровенных мыслях смеётся:
– Клейн – это что, настоящее имя мистера Мира? Нет, нет, не думай так много об этом. Мистер Мир рассердится. Или нет, скорее смутится, на него это больше похоже. Нет, нет – это всё ошибка Лжи. Мистер Мир, пожалуйста, поверьте мне! Уф, успокойся. Успокойся. Сосредоточься. Соберись!
И с помощью способности Зрителя управлять эмоциями и мыслями Одри постепенно обуздала свой ум и устремила взор на настенную роспись справа.
В сравнении с Одри и Клейном у Леонарда способность управлять своим сознанием была чуть слабее. И вокруг него так и раздавалось множество случайных мыслей.
– Превращение в марионеток... Этот парень теперь так опасен? – Леонард цокал языком. – Так вот что на самом деле у тебя на уме. Ха-ха, реакция мисс Справедливости весьма интересна... Я этого парня давно не видел в такой неловкой ситуации...
